Малый Остров прочесали вдоль и поперек, но не смогли сыскать никаких следов Твари. Ригивер Затычка обнаружил в доме, как он выразился, «слабые следы сильной магии» — что это должно означать, вряд ли понял кто, кроме закутанного в темно-синий плащ ученика чародея, ученик солидно кивал. А может, не понял и ученик, кто их разберет, этих колдунов? Словом, ни Твари, ни улик. Разве что опять обрывки водяных растений, но они никак не могут помочь в поисках убийцы.
А утро, между тем, занималось на удивление чудесное — ветерок, растащив к краю горизонта облака, стих. Небо над крышами показалось высокое, нежно-голубое, а на востоке — трепетно-розовое. Город, дочиста отмытый вчерашним ливнем, больше не был сер — мокрые фасады богатых домов на Малом Острове блестели и сверкали, радуя глаз пестрыми красками. В такое замечательное утро хорошо просыпаться в собственной постели, но не от шума за окном, а от первого луча, пощекотавшего нос, от солнечного зайчика, пробившегося сквозь щель в ставнях… Хорошо встать и, распахнув окно настежь, всей грудью — глубоко-глубоко — вдохнуть свежий чуть сырой воздух… и обернуться к только что оставленной постели… где, приподнявшись на локте и откинув со лба густые кудряшки, глядит на тебя… Сирина… Во всяком случае, Ральк представлял себе счастье именно так.
К сожалению, нынешнее утро было слишком далеко от идеала. Слишком трагическими были события минувшей ночи, слишком мрачными… Наконец, в довершение к царящему на малом Остове столпотворению, прибыл и глава Совета. Сонные носильщики доставили паланкин к порогу разоренного дома, старик Тевелас, кряхтя вылез, тяжело опираясь о почтительно подставленную руку капитана и скрылся в проеме, громыхнув тростью о выломанную дверь.
Капитан, по-видимому только и дожидавшийся прибытия старика, велел прекратить бесполезное брожение. Ополчение распустили по домам, а стражники собрались перед домом. Вскоре на пороге показался глава Совета. Хмуро оглядел с крыльца усталых солдат и полез в свой паланкин. Капитан опять склонился перед стариком, тот буркнул несколько слов и велел носильщикам шагать прочь. Ральк, оказавшийся поблизости, расслышал:
— …И Гангмар с тобой. Нынче же подпишу указ, число стражи будет увеличено на двадцать человек.
Капитан выждал, пока носилки скроются из виду, затем распорядился охранять дом, а остальным — шагом марш в кордегардию. Ральк шагал в длинной колонне и щурился, с удовольствием подставляя лицо солнечным лучам. Дождь до Гангмара надоел, наконец-то, похоже, распогодилось. Сейчас их выстроят, капитан скажет речь… Короткую, должно быть. Потом наверняка его отпустят и Ральк приведет себя в порядок, вздремнет часок… а потом — можно к Сирине. Теперь они жених и невеста, теперь можно видеться чаще. И нужно видеться чаще.
Город только-только начал просыпаться, то тут, то там скрипели, распахиваясь, ставни. В северных кварталах, ближе к порту, наверняка уже рыбаки грузятся в лодки и выходят на лов, а здесь встают позже. Ральк прислушался — впереди чародей Затычка объяснял Треверу:
— Понимаешь, некая магия там, безусловно, присутствовала… но… такая… — после каждого слова маг задумывался, с трудом подбирая нужные слова, — непонятная такая. Как будто бесформенная. Без заклинаний.
— Магия без заклинаний? — неуверенно переспросил Тревер. — А разве так бывает?
— Ну… — чародей опять замялся. — Значит, бывает… вот…
Потом брякнул, словно объясняя все:
— Это же Тварь!
— А при помощи какой-нибудь магии Тварь можно изловить? — спросил Керт, пристроившийся колонне рядом с дядей.
— Не знаю, — жизнерадостно отозвался Затычка. — Я с вашим братом, со стражей, редко работаю. Не люблю я таких дел — ловить, хватать…
Когда маг говорит «не люблю», он подразумевает «не умею», просто избегает признавать неумения. Затычка был не силен в боевой магии, его и позвали-то лишь потому, что Танцор уехал из Верна, а так-то Ригивер специализировался на оздоровляющих заклинаниях.
— Мне больше по душе не калечить, а исцелять, — продолжал тем временем чародей. — Вот мастер Редриг, тот больше предпочитал боевую магию, сыскные заклинания…
— Но ведь он уехал, — вставил Керт.
— Точно! — почему-то весело согласился Затычка. — Уехал. Не захотел с Тварью дела иметь. А вслед за ним и Бинки Трава. И Стельн тоже. Из чародеев нашего уровня — я один в городе остался.
***
Ральку пришло в голову, что колонна грязных усталых стражников не слишком вяжется с праздничным видом умытого дождем города под лазоревыми небесами. Добрые вернцы только-только просыпаются и радуются солнечному свету в окошке, а они шагают длинной вереницей — замызганные, промокшие, хмурые, с красными воспаленными глазами… Хорошо, что Сирина не видит его таким… Само собой выходило, что какие бы мысли ни занимали Ралька, все равно вспоминалась девушка.
— Ральк! Мастер Ральк! — позвал знакомый голос.
Стражник, вынырнув из грез, принялся вертеть головой — на улице вокруг не было никого, кроме молчаливых солдат.
— Молодой человек! — позвали снова.
Голос шел сверху и сзади. Ральк поднял голову — из окошка на втором этаже высунулся чародей Ростин. Старик был в халате и кургузом ночном колпаке, нелепо торчащем среди всклокоченной седой кудели.
— Погодите, я сейчас! Подождите меня, мастер Ральк, я мигом спущусь!
Старик скрылся, а Ральк беспомощно поглядел по сторонам — солдаты шагали мимо, не глядя по сторонам. Впереди как раз оказался узкий мостик, и колонна замедлила ход. Что ж, наверное, не беда, если Ральк немного отстанет. Десятник, вздохнув, отступил на обочину. Придется подождать. Кирит в самом деле спустился быстро — прежде, чем его дом миновал хвост колонны. Старик, шлепая разбитыми туфлями по лужицам, сбежал с крыльца и сразу перешел к делу:
— Мастер Ральк, сегодня снова кого-то убили, верно?
— Да, мастер. Извините, у меня сейчас нет возможности поболтать. Девик мне передал, что вы заходили в «Попутный ветер», но я… Понимаете, с этими убийствами… Говорят, Тварь из Бездны…
— Да, я тоже слышал, — Ростин кивнул, — но нынче ночью снова?..
— Да, мастер. Шесть человек. Семья и прислуга.
— И сразу, едва они умерли, прекратился дождь?
— Ну… вроде... вроде, так… — Ральк не знал наверняка, сразу ли прекратился дождь, но похоже, что старик прав — с погодой творится что-то… неправильное.
— Да! — старик состроил печальную гримасу. — Теперь она снова будет убивать. Наверное, каждую ночь. Эта… э… Тварь… держалась долго, почти два дня, пошел дождь, потом, в последние часы, разыгралась настоящая буря… и когда…
— Я спал, — осторожно вставил Ральк.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
