нежный, приятный, долгожданный и, что уж греха таить, слишком возбуждающий поцелуй, разорвать который я не посмела. Хотела бы я выдавить черную шутку про невозможность французского поцелуя, но Авалон казался мне такой очаровательной булочкой с корицей, что обидеть его было сродни крику на милого ребенка. Я чувствовала, как быстро бьется его сердце. Чувствовала, как моя привязанность к нему крепнет, обрастая всё еще непостижимым смыслом. Ну, что я могу сказать. О прошлом я так ничего и не узнала по вполне очевидной причине – тело Сисиль оказалось слишком чувствительным, что не раз выходило мне боком. Так уж получилось, что стонала я достаточно громко для того, чтобы Гертруда на следующий день сверлила меня злобным и завистливым взглядом: все матросы здесь были не в ее вкусе, да и морская болезнь сыграла не последнюю роль.
Следующим вечером я успела опередить Авалона до того, как тот пленил меня своими навыками любовника, точнее, я просто всунула в его руки бумагу, заставив сесть за стол. Теперь, когда мы были наедине, одеты и на расстоянии друг от друга я могла сосредоточиться, а потому незамедлительно высказала своё пожелание о возврате утраченных воспоминаний. Говоря об этом, я не скрывала того, что некоторые факты позволялось утаить в виду их неудобства или ненадобности, но, что куда важнее, я хотела прочитать иное. Авалон понял меня верно, а потому писал долго, изредка зачеркивая целые предложения, которые, как ему казалось, были написаны некорректно. Наконец, спустя сорок минут размышлений, он подал мне несколько листков, и я погрузилась в собственные утраченные воспоминания.
«Мы познакомились с тобой на твоем дне рождения. Он 30 ноября».
Ого-го. Мой день рождения тоже 30 ноября. Отлично, меньше запоминать.
«Я был приглашен на праздник бардом и полюбил тебя, едва только увидел. Ты была очень скромна, пуглива, но добра. Тебя пугали и мои ухаживания, но вскоре ты приняла их, открыв свое сердце. Оно оказалось очень милосердным и чувствительным. К сожалению, все этим пользовались. Тогда я решил помогать тебе и стал вскоре советником.
Тебе достались хорошие земли, но что бы мы ни делали для их дальнейшего развития, всё катилось в бездну. Тебя не любили, так как у тебя было то, чего не было у других Императриц – ты нравилась Императору и тот всегда подумывал сделать тебя главной супругой. Сам того не подозревая, он навлек на тебя гнев остальных. Точнее, ревность. Может, зависть. В те времена у Шеэтии и Роэтии были напряженные отношения, поэтому Император был часто в отъездах, за время которых нам знатно испортили репутацию. Ты хотела бороться с цветочной болезнью своими силами, но твоё поле с лекарственными цветами сожгли. Ты желала разводить единорогов, что населяли тогда твои леса, но на конюшни натравили драконов. Твоих других советников подкупили, и они разорили казну, ссылаясь на необходимость защиты девятого региона, в твой сектор постоянно посылали наемников, и вскоре ты начала бояться ходить среди простых людей, что они восприняли как гордыню и тщеславие. Мы всегда были втроем: ты, я и Подсолнух. Но против нас оказались совершенно все, что бы мы ни делали и не предпринимали. Это походило на травлю. Успешную травлю, и завершилась она плачевно.
Я думаю, что пожар ты помнишь. Помнишь виверн, летающих в небе, горящий замок, полыхающие города…Группа всадников из другой страны совершила набег на четвертый регион, но Чертия, вместо того, чтобы поймать всех и наказать, погнала их в сторону нашего региона. Отступая, наш сектор почти сожгли. Люди решили, что ты приносишь несчастья, что твой характер – горе для них, и начали покидать дома, уезжая в другие сектора. К сожалению, Император прибыл поздно и, узнав обо всем, понял, в чем дело. По правилам, ему следовало казнить тебя за то, что ты якобы сделала с территорией, но разве он мог? Выполнять норму за тебя он поручил Гертруде, а твой сектор хитро сделал местом для ссылки – так, ты могла избежать наказания.
Я решил поговорить с Сильвией насчет порта в нашем секторе, но случилось то, что случилось, и меня лишили речи, изгнав из Шеэтии. Я думал, что потерял тебя. Ведь ты осталась с Подсолнухом в окружении одних лишь только врагов. Я знал, что Первия не оставит тебя в покое, покуда ты жива, и сильно волновался. Возможно, ты не помнишь, почему мы нашли источником всех проблем именно её, однако, всё довольно просто: Первия, будучи первой супругой, желала стать и главенствующей. Но всё внимание, богатство и возможности получила ты. Такая мстительная и злобная женщина, как Первия, не могла поступить иначе.
И я рад, что, несмотря на все невзгоды, я могу вновь быть рядом с тобой».
Дочитав, я подняла ошарашенный взгляд на Авалона. Он, мягко взяв бумаги из моих рук, изящным жестом поднес их к свече, что начала быстро пожирать написанное, превращая буквы в пепел. Я, наконец, собрала паззл воедино, вот только картина оказалась не домиком феи, а преисподней с чертями. В прошлом карты совпали исключительно для Императриц, что решили воспользоваться характером Сисиль, её окружением, что решили использовать слухи о ней себе во благо. Но всё это в прошлом, и пора платить налоги, девочки. Я верну каждой то, что она заслуживает, и вытащу наружу все их дела, которые они проворачивали втайне и в бессильной злобе. Сисиль не верила в себя, а я нахожу способности Сисиль очень даже мощными. С помощью всех здесь присутствующих, а также атлантов, мы устроим настоящий переворот, и деликатничать я не собираюсь. Да, я проверну все исключительно в свою пользу и сделаю это красиво!
Запомните эту фразу…
***
Земли атлантов оказались настоящим олицетворением Антарктиды со всеми её излишками и проявлениями. Стоило нам пробить брешь в барьере и проникнуть внутрь, как почти все тут же замерзли, спрятавшись в каютах среди кипы тряпок и одеял. Северный ветер, таскавший по льду куски полупрозрачных кристаллов, изредка набегал и на корабль, превращая храбрых моряков в тварей дрожащих. Каково же было наше удивление, когда нам на встречу вышли огромные мужчины с голыми торсами!Мы встретили их с синими лицами, обмотанные кипой одеял и надеждами на горячий чай, вызвав своим видом вполне ожидаемый смех. Не начиная допрос, добрые атланты почти сразу подхватили нас на сани, отправившись в город, где мы могли бы согреться. Разглядывать по пути было нечего: голые ледяные пустоши, на горизонте которых бродили мамонты да аномально здоровые медведи. Зато сам город вдруг оказался настолько
