Джулиан подалась вперед и обняла ее. Леди Редмир тоже обняла дочь, и объятие это продолжалось долго, пока слезы не стали душить ее. Она громко зашмыгала носом, вырвалась из объятий Джулиан и наказала дочери не повторять ее собственной роковой ошибки и не верить во все гнусные сплетни, которые она услышит. Затем, рыдая, она удалилась из комнаты.
Джулиан так и осталась стоять на коленях.
Так что же ей делать?
В четверг, послезавтра, лорд Карлтон должен жениться или навсегда лишиться своего наследства.
Когда его образ возникал перед ней, и она вновь смотрела в его удивительные серые глаза, сердце прогоняло все здравые мысли, приходившие к ней минутой раньше, и она снова представляла себя в его объятиях.
Но затем сомнения обрушивались на нее: о его бессовестном обмане, о его связи с Шарлоттой Гарстон, о его намерении увезти ее в Париж, его притворных объятиях… Ей становилось дурно от стыда и унижения, ее любовь – да, ее несомненная любовь к Карлтону – снова омрачалась от недоверия к нему.
А сегодня вечером он придет в Элмак, так ей передали.
Элмак…
Она знала, как знал и весь высший свет, что он никогда не бывает на Ассамблеях. Элмак называли «кузницей браков»: туда мамаши, неизменно ищущие выгодных партий для своих подросших дочерей, вывозили невест на смотрины.
Последние восемь лет Карлтон год за годом отказывался от пригласительных билетов.
Теперь он вымолил их у Эмили Купер. Он преследовал Джулиан так упорно, что она не сомневалась: весь beau monde соберется сегодня вечером по одной лишь причине: все захотят увидеть «глупые выходки Карлтона».
Она, наконец, поднялась, вышла из гостиной и направилась в свою комнату, твердо решив дать ему окончательный отказ, чтобы он смог найти женщину – без сомнения, миссис Гарстон, – которая примет его предложение выйти за него замуж.
– Ну-ну, – говорила она себе, поднимаясь по лестнице, – я все еще могу быть рассудительной и разумной.
Но войдя к себе и пройдя два шага по комнате, она вскрикнула от изумления:
– О нет!
На ее круглом инкрустированном столике возле окна стоял искусно вырезанный, снабженный полной оснасткой парусник. К его борту было прикреплено письмо:
«Поплывем со мной, Джилли, в любой порт, о котором вы мечтали и мечтаете».
Ниже стояла подпись: «Лорд Карлтон».
Ну вот! Даже слуги были склонны доброжелательно относиться к Карлтону. Она могла еще выдерживать советы своих друзей, уговаривавших ее уступить ухаживаниям Карлтона, но ее трогал до слез этот молчаливый заговор прислуги: все-таки у верных приближенных слуг лорда Редмира более бескорыстный взгляд на ее счастье, чем у ее знакомых, чьи интересы и поступки не всегда диктуются только искренней симпатией. В конце концов, все это лишь добавило смятения в душу Джулиан.
* * *
Шарлотта Гарстон смотрела на висящие в ее гардеробе платья, она достала уже десятое по счету и снова швырнула его на пол. Она волновалась: сегодня вечером предстоял экзамен тщательным усилиям последних шести месяцев. Неужели все средства, вложенные ею в этого идиотского шпиона, пропадут даром?
Миссис Гарстон испытывала облегчение от того, что ее погоня за лордом Карлтоном близилась к концу, поскольку была уже весьма ограничена в средствах, – шпион с удовольствием опустошал ее кошелек. И он такой тупица! Она рада была избавиться от него и сказать ему, что после сегодняшнего вечера она больше не будет нуждаться в его услугах. Он, разумеется, был весьма недоволен, поскольку не имел иных источников дохода. Но и ее доходы иссякали. Утешало лишь то, что у нее по-прежнему есть отличный шанс получить Карлтона. Он вполне ясно высказал свои намерения, и хотя она смогла изобразить грустную мину, узнав о его сильной любви к Джулиан Редмир, ей потребовалась выдержка, чтобы не пройтись колесом по улице, когда он попросил ее выйти за него замуж, если его «неуловимая невеста» откажется простить его. Однако, похоже, что Джулиан слишком молода, чтобы простить возмутительное поведение Карлтона, и все, чего искала Шарлотта, – имя, состояние, титул, все, что вытекает из вступления в пэрство, – все будет у нее в руках.
Наконец она нашла то, что искала: – двадцатое по счету платье лучше других подходило к сегодняшнему вечеру. Изысканнейшее творение из ярко-розового шелка и тюля. Вместе с бриллиантами – фальшивыми, разумеется, но кто об этом узнает? – с белым страусовым пером, оттеняющим ее великолепные темные волосы, щедро декольтированное, это платье будет неотразимым. Она не сомневалась, что будет самой роскошной из всех присутствующих дам.
Глава двадцать шестая
Джулиан было слегка забавно, что из-за скандала, приключившегося с ее матерью накануне вечером, леди Редмир стала объектом осуждающих взглядов и шепота, спрятанного за веерами, а сама Джилли получила приятную передышку от пристального внимания к своей особе. Сегодня вечером свет больше интересовался тем, ударит ли лорд Редмир Эдварда Фитцпейна, когда тот появится в Элмаке, перчаткой по лицу или нет, нежели исходом драмы Джулиан и Карлтона.
Поэтому она осмелилась поискать с дрожащим сердцем единственного человека, которого она хотела видеть, но боялась встретить. Не найдя Карлтона среди танцующих и наблюдавших за танцами, она почувствовала тревогу. А что, если он все же не пришел в Элмак? Что, если он уже решил жениться на Гарстон и даже не искал приглашения на вечер?
От этой мысли сердце ее сжалось, к глазам подступили слезы.
Но через несколько минут она вынуждена была отвлечься от своих мыслей, поскольку увидела леди Кэттерик, миссис Уэнби и миссис Балмер, подталкивавших к ней своих сыновей. Каждая из них пыталась заставить своего отпрыска влюбиться в нее. Ее приданое вызывало у мамаш, ищущих партию для своих чад, необыкновенный интерес. Она уже получила несколько предложений, которые, разумеется, ничуть ее не прельщали, и поскольку еще шесть недель оставалось до середины июня, когда закрывался сезон, она подозревала, что может получить еще с десяток подобных предложений.
Гораций Балмер, Эдгар Кэттерик и Бартоломью Уэнби каждый по очереди попытались исполнить наказ своих мамаш. Мистер Балмер сделал ей неуклюжее предложение во время танца. Мистер Кэттерик, давясь пирогом, поданным вместе с другими закусками и напитками, попросил ее сделать его самым счастливым человеком. А мистер Уэнби, подведя ее слишком близко к оркестру почти прокричал ей на ухо о силе своей неувядаемой привязанности к ней. Она не могла не заметить облегчения, которое появлялось на лицах каждого из них, когда она вежливо отказывала.
