— Неплохо, неплохо, — раздалось у меня за спиной.
Огонь ярости в груди, который я заставил было тихо тлеть, вспыхнул, как от бензина; выставив вперёд всемогущую монтировку, я крутанулся на месте:
— Как ты проник сюда?
— Поставил защиту от демонов, ну да я ведь не демон, — голос, который я вначале не расслышал, был слишком знакомым… Ну, а трёхметровую фигуру с бородой и вовсе невозможно было с кем-то перепутать.
— Вис… сарион? — поперхнулся я.
— Неплохая работа, ученик, оригинальное решение, — оценил великан, склоняя голову на бок и рассматривая труп госпожи Сонним. — Но слишком много рисков.
— Это ещё каких?
Ох, не этот вопрос мне хотелось задать Виссариону, не этот! Что он тут делает, какого чёрта он вообще жив, и… я вспомнил тот сон. Так это правда? Виссарион, американцы, Юнджи, профессор с Алексом — все вместе и строят заговор против меня?
В костёр ярости плеснули ещё топлива, но пока я не трогался с места. Рука сжимала монтировку крепко — практически до боли.
— Защитил место действия от демонов, например, — Виссарион обвёл рукой Колизей. — Но не учёл того, что ублюдки могут прислать кого-нибудь взамен себя. Мало ли у них слуг?
— Можешь сходить вон туда, дальше по коридору, — фыркнул я. — Поглядеть, что я сделал с их слугами.
— Не только в этом мирке, — пожал плечами Виссарион. — Даже если победить тебя не удалось бы, ритуал был бы сорван, и ты оказался бы в ловушке собственной хитрости.
— Как говорится, — я забросил монтировку на плечо, — история сослагательного наклонения не знает. Я победил, и демоны не сотворили ничего из этого, а могли или не могли — другое дело.
Нет, нельзя атаковать Виссариона, даже если очень хочется. Во-первых, это не моё желание, а демоническое — нельзя идти у него на поводу (чёрт, как снова разболелась голова!..). А во-вторых… нет, этой схватки мне не выиграть. Не здесь, не сейчас и не с нулевой подготовкой.
— Побольше уважения к учителю! — басовито посмеиваясь, потребовал Виссарион.
— Ты мне уже не учитель, — фыркнул я. Может, порыв броситься на него я и сумел сдержать, в голосе всё равно звучали презрение и неприязнь. — Я выпустился, если ты забыл.
— Как видишь, я тут, — развёл ручищами в стороны Виссарион.
— Так я не убил тебя?
— Убил, — признал великан. — Просто я вернулся.
Я пожал плечами.
— Значит, всё-таки выпустился. Так чего хотел?
— Так, — отозвался Виссарион, снова разглядывая труп Сонним, будто пытаясь увидеть в нём что-то, скрытое ото всех. — Хотел посмотреть, как ты разберёшься с проблемой.
— Увидел? — я прислушался к себе. Ярость клокотала слишком сильно… а этот придурок мешал мне успокоиться и вывести Тьму из души! Убить его, убить, убить… эта мысль успокаивала головную боль, эта мысль звучала бальзамом для всего моего естества…
— Что ж, — Виссарион ткнул в меня пальцем. — Последний вопрос, ученик.
Я ведь сказал. Я больше не твой ученик, и не смей…
— Как ты убил меня?
Ох.
Спроси он что-нибудь другое, я бы, может, нашёл в себе силы на достойный ответ. Но мысль об убийстве Виссариона была… так сладка, так вожделенна! И он своей фразой только подтолкнул её.
— Тупой вопрос, — прорычал я, срываясь с места. — Куда более насущный — как я сделаю это снова!
Умом я понимал, что делаю большую глупость. Умом… но ум был заперт где-то в дальней части мозга, словно я наблюдал за происходящим издалека — а телом в его отсутствие рулили эмоции… и Тьма.
Убить. Если не выйдет убить, то покалечить. Ненависть. Как демоны вообще с ней живут? Как умудряются вести интриги, а не развязать геноцид размером с Мультивселенную?
Наверное, этих жалких тварей сдерживает страх. Перед врагом, друг перед другом. Меня не сдерживало ничего, и монтировка, переживающая свой несомненный звёздный час, врезалась точно в висок Виссариона.
Великан, не стирая с лица улыбочки (ненавижу!.. Я терпел это выражение двадцать лет!), поднял руку вверх, заслоняясь от удара. Что ж, это окончилось тремя вывернутыми пальцами, двумя — снесёнными напрочь, и монтировкой, вонзившейся точно в висок. Он, конечно, был архимагом и всё в таком духе, но моё оружие тоже было… кое-чем неслабым.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Внутри монтировки заключались ключи от целого мира. Пока он на его территории — подчиняется моим правилам. Я почувствовал небывалый прилив удовольствия, видя, как на лице бывшего учителя нарисовалась болезненная гримаса.
Впрочем, она стёрлась уже через секунду — а вслед за ней пропали и нанесённые раны. Виссарион исцелялся с таким видом, словно ничего не произошло.
— Так я и думал, — заключил он, выбрасывая руку вперёд и скручивая моё тело разрядом боли. — Ты достаточно силён, чтобы справиться с демонами или Матерью Рока, ученик, но недостаточно, чтобы одолеть демонов внутри себя.
Ты сейчас назвал меня, слабым, ублюдок?! Игнорируя ломящую всё тело боль, я рванулся вперёд, опуская монтировку сверху вниз. Между ней и телом Виссариона — ещё три метра, но монтировка была лишь проводником для магии.
Стоп. Он прав. Я слаб, если не могу совладать с самим собой, не могу побороть искушение…
Головная боль взорвалась — втрое сильнее, чем любые чары. Я знал, что только одно может её унять — продолжение боя. А бой… продолжался. Две половины тела Виссариона упали на песок, но та, что была чуть побольше, зашевелилась, отращивая себе недостающие части.
— Дурак, — душевно фыркнул Виссарион. Щелчок пальцами — и его одежда тоже стала целой. — Тебе меня не победить. Я твой учитель, всё, что ты знаешь и умеешь — лишь толика моих знаний и умений.
— Однажды я уже убил тебя! — прорычал я.
— Но не сейчас, — Виссарион уклонился от удара — и сам атаковал меня. Он лишь выбросил руки, но мне на плечи обрушилась невероятная тяжесть, словно он увеличил гравитацию в несколько раз; кости затрещали, ломаясь…
— С чего… ты… — конец фразы потонул в бульканье крови, что пошла у меня изо рта.
— Если бы ты мог, то уже сделал бы это, — резонно ответил Виссарион. — Давно сделал бы. Ты не можешь. Требуется подготовка. Кстати… так что ты тогда сделал?
Вместо ответа я распрямился — не ты один умеешь использовать регенерацию! — и вновь ударил, рассекая его, на этот раз — поперёк.
— Упрямство, — хмыкнула верхняя часть Виссариона, на рука подтягиваясь в сторону. — Это у тебя тоже от меня.
— Не неси чушь, — фыркнул я. — Упрямство было со мной всегда.
— Возможно, — пол-Виссариона пожало плечами. — Может, из-за него я тебя и выбрал — мне был нужен кто-то упорный и пытливый. Но именно там, у меня в замке, под моим началом, ты стал тем, кто ты есть.
— Врёшь! — ярость захватывала меня, остужая головную боль. — Ты просто манипулировал мной, как и остальными. Если бы я умер — то стал бы частью Сената, а ты бы пожал плечами и призвал следующего!
— Но ты не умер, — Виссарион уже стоял на ногах. Новых ногах. — Как ты там сказал про историю и сослагательное наклонение?
Удар наискосок. Правая рука и голова Виссариона, замерев, падают на песок; остальное тело продолжает двигаться, молниеносно отращивая потерю.
— Я выполнил своё обещание, — заключил Виссарион. — Отправил тебя в самое начало. Дал шанс всё исправить. Твой враг — демоны; это они продержали тебя в гробу двадцать лет. Так почему ты атакуешь меня?
— Да потому что…
Я осёкся. Пока моё тело здесь сражалось с Виссарионом, разум вёл бой с эмоциями, пытаясь вернуть себе контроль над телом.
Ладно. Он прав. Чёрт, как болит голова…
Я остановился. Монтировка выпала из моей руки на песок.
— Полегчало? — осведомился Виссарион с ехидцей в голосе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Пошёл ты… — я уже не кидался на него, но злость всё ещё оставалась, а дикая головная боль лишь усиливала её. А ведь он почти не защищался всерьёз, вдруг осознал я. Пожелай Виссарион — он обратил бы меня в пыль за пару секунд, с монтировкой или без. Просто он… не хотел меня убивать.
— Знаешь, — Виссарион покачал головой, затем шевельнул рукой — и монтировка оказалась у него. — Я пришёл сюда затем, чтобы посмотреть, справишься ты или нет. Изгонишь Тьму, или она окажется сильнее тебя.
