Я все равно постоянно думаю о нем.
Нет, нельзя.
Пожалуйста! Я уже умоляла ее.
Нет.
Я очень прошу. Всего лишь пять минут!
Нет.
После этого я долго не разговаривала с Ней, настолько меня расстроил отказ. Я не могла придумать, как попасть в Порт-Клайд самостоятельно, иначе давно бы попыталась, хотя понимала, что таким образом нарушу запрет.
Прошел декабрь.
На праздники мы остались в Париже. Мы с Миакой уже отмечали там Рождество в первые годы знакомства, и Миака, с ее безошибочным чутьем художницы, так описывала свои впечатления, что Элизабет отказалась уезжать из города до Нового года. Париж всегда славился своими огнями, но под Рождество сиял еще ярче. Хотя в моем сердце тьма только сгущалась.
Сколько рождественских праздников я ни отмечала, но каждый раз в них ощущалось особое волшебство. Словно, если очень захотеть, желание исполнится. В Рождество мы с детским восторгом верили, что все изменится к лучшему. Но сколько бы желаний я ни загадывала в этом году, мне не вернуться в Порт-Клайд к Акинли. Чудеса мне не помогут.
В предыдущей жизни Миака не исповедовала христианство. Так что она просто за компанию наслаждалась праздником и сопутствующими покупками. Элизабет как-то сказала мне, что верит в существование высших сил, но не в том виде, в каком представляет их церковь.
– Бог есть, – рассеянно заметила я, когда сестры заговорили о духовном.
– Правда? – отрезала Элизабет. Вопрос прозвучал не грубо, скорее удивленно. – Откуда ты знаешь?
– Она мне сказала.
– Кто? – спросила Миака.
– Океан. Он есть. Управляет волнами и штормами. Океан надо иметь достаточно сил, чтобы удержать их в себе. Если бы Она могла сама подвести шторм к кораблю, в сиренах не было бы нужды. Она самое могущественное существо в мире, о котором нам известно, и все же Ей приходится подчиняться. Так что Бог определенно есть.
Какое-то время сестры молча смотрели на меня. Скорее всего, потому, что услышали самую длинную мою речь за последние месяцы. Я упивалась своими словами, поскольку устала подчиняться Ей и докладывать о своих поступках. Самое большое утешение доставляла мысль, что есть кто-то, способный сокрушить Ее в один момент.
И все же, даже под эгидой Отца, Сына и Святого Духа, месяц прошел впустую. Вера никак не вязалась с всеобщим празднованием. Повсюду я видела сцены поклонения волхвов и звенящие колокольчики Санты. Они ничего не значили. Не несли ни надежды, ни доброй воли, ни покоя. От всего сердца я надеялась, что Акинли в этом году получит все, о чем попросит.
Прошел январь.
Начался новый год, такой же, как все остальные. Осталось восемнадцать лет. Всего восемнадцать лет тоски по улыбке Акинли. Желания оказаться в его объятиях. Состариться вместе. Всего восемнадцать.
Мы жили во Франции. Часто пили, просто так. Я заметила, что Миаке с Элизабет нравилось разыгрывать из себя подвыпивших. Смеяться и петь непристойные песни они не могли, но зато, пошатываясь, танцевали вдвоем или с каким-нибудь случайным гостем. На вечеринке высокой моды, куда нас занесло на Новый год, они поцеловались. Им нравилось шокировать окружающих, они находили в этом особое удовольствие. Элизабет меня не удивляла – она постоянно искала острых ощущений, но то, что она сумела заразить Миаку… Мы все бегали голышом, веселились, угоняя ту машину, но Миака с каждым годом становилась все безрассуднее.
Я помнила, какой маленькой она выглядела на пляже в ночь нашего знакомства. Как обнимала меня и называла своим другом. И как мы плакали вдвоем после крушения корабля и ухода Мэрилин.
Сейчас Миака отвыкла плакать. Она стала смелой и интересной.
Не знаю, насколько служба Океан помогла мне. Характер Эйслинг только испортился, а Элизабет вряд ли могло что-то изменить. Но Миаке повезло больше всех. В предыдущей жизни она была угнетенной. Благодаря Океан Миаке не придется проживать предназначенную ей судьбу. Я радовалась, что сестру ждет новая жизнь, где она сможет добиться больших успехов.
Со временем мое плохое настроение начало надоедать Миаке и Элизабет. Порой, когда я входила в комнату, они резко замолкали. Я понимала, что они перемывают мне косточки и жалуются друг другу на мое общество или подшучивают надо мной за слабость. Я не удивлялась и не расстраивалась. Никто не в состоянии раскритиковать меня так, как я сама.
Я снова попросила разрешения увидеть Акинли и получила отказ.
Ну пожалуйста. Я не буду делать ничего плохого. Просто посмотрю, как у него дела. Меня изводит неизвестность.
Океан посоветовала набраться терпения. Глупо ожидать, что за несколько месяцев его жизнь кардинально изменится.
Почему нет? Моя изменилась за несколько дней! Я даже могу их перечислить. Ты присутствовала во многих из них. Самых драматичных.
Океан уверяла, что я устраиваю драмы. Мне нужно взять себя в руки. Она больше не может выносить мою хандру и скучает по прежней подруге. Раньше меня переполняли вопросы и тяга к жизни, а сейчас пустота.
Я бы не страдала от пустоты, если бы могла повидать Акинли. Больше я ни о чем не прошу! Пожалуйста, разреши мне хотя бы высунуть голову из воды, глянуть на его лицо, и Ты тут же меня спрячешь. Десять секунд!
Нет. Если я постараюсь и приведу себя в порядок, через несколько лет Она с радостью разрешит мне навестить Акинли.
Несколько лет?!
Черт возьми!
Прошел февраль.
Девочки еще не устали от Парижа, но меня мутило. Огни и звуки действовали на нервы. Сестры пристально за мной наблюдали, настолько их тревожила моя отстраненность. Я долго ломала голову и наконец предложила съездить куда-нибудь на День святого Валентина.
Я думала только о любви, но, окажись мы в окружении шоколадных сердец и букетов роз, я бы не выдержала. Поэтому я сказала девочкам, что они мои валентинки и мы должны куда-нибудь вырваться. Они сочли идею очень милой. Давно я не говорила таких приятных слов.
К тому времени мы успели побывать практически везде, но я знала, что сестрам понравится что-нибудь необычное. После стольких лет трудно найти новые способы отвлечься. Так что мы решили посетить все континенты и отправились в Антарктиду. Пустая и безжизненная, она была по-своему красива. Я не могла по достоинству оценить ее, но все же отметила уникальное очарование.
Мы не планировали будущее. Тут было нечего красть или брать взаймы. Мы могли бы сшить себе одежду сами, но никому не хотелось убивать животных ради шкур. Мы и так причиняли живым существам немало страданий. Поэтому, когда в платьях появились первые дыры, мы сделали быстрый заплыв вокруг континента и вернулись обратно в новых. Какая роскошь.
