дежурных офицеров. Исходя из этого, больших потерь в составе советского контингента при первом ударе генерал-полковник не ожидал.
Правда, он не мог сказать то же самое про РВС Кубы. Хотя бы потому, что напрямую приказывать товарищу Фиделю ни Кончиц, ни даже советский Генштаб не могли. Все распоряжения русских командиров могли носить для кубинцев всего лишь рекомендательный характер. Да, Кончиц вместе с полковником Уткиным накануне побывали в резиденции Кастро и имели беседу с Фиделем и присутствовавшим там же Раулем и другими представителями высшего командования Революционных Вооружённых Сил (всё это были закадычные партизанские кореши братьев Кастро по извилистым партизанским тропам Сьерра-Маэстры и боям на пляжах Плайя-Хирон, ныне окончившие советские военные академии и ставшие генералами и полковниками местных РВС). Кубинцы внимательно выслушали «камрадас совьетикос», но и только-то. Правда, Фидель согласился-таки на применение советскими войсками с территории Кубы ядерного оружия. Но, разумеется, с оговоркой, что таковое возможно только после того, как хоть одна американская атомная бомба упадёт на Остров Свободы, но, ни в коем случае не раньше.
В остальном у Кончица сложилось впечатление, что кубинские товарищи слишком успокоились за годы нескончаемой западной блокады их острова и, похоже, полагали, что и на этот раз, как и в 1962-м, всё утрясётся как-нибудь «само собой». В возможность ядерной войны на своей территории они не очень-то верили, в отличие от русских, которым уже были доложены первые результаты применения тактического ядерного оружия в Европе. Кончиц даже оставил Фиделю заранее подготовленный машинописный испанский перевод одного из этих секретных докладов, но вряд ли у товарища Кастро было время читать какие-то там бумажки.
Фиделю было страшно некогда, поскольку он в очередной раз влез на своего любимого конька. На Кубе был объявлен призыв резервистов РВС и всеобщая мобилизация народной милиции. Как водится, в последние четыре дня всё это вылилось в «торжества, совмещённые с арестами». Советским военным, которые в это же время лихорадочно ремонтировали, выводили на позиции и маскировали технику и раздавали в войска дополнительные средства противоатомной и противохимической защиты, было довольно диковато наблюдать за различными крайними формами проявления латиноамериканского темперамента. По всей Кубе все бросили работать, по улицам маршировали многотысячные колонны вооружённых всяким старьём милисианос с красно-чёрными нарукавными повязками (все кубинские мужики, разумеется, в одночасье перестали бриться, начав отращивать свои коронные «партизанские бороды»), везде шли митинги и демонстрации, на которых соблазнительно-полуодетые смуглые кубинки, размахивая флагами Кубы, СССР и разнообразными протестными плакатами, скандировали до хрипоты лозунги, типа «Патриа о Муэртэ!» или «Руки прочь от Кубы!». Вывозившие боеприпасы и прочее снаряжение на позиции полноприводные «КамАЗы» и «Уралы» ГСВК с трудом продирались через толпы то ли ликующего, то ли негодующего народа, заполонившего городские и сельские улицы и площади. В Гаване и других крупных городах протестные митинги вообще отчасти напоминали бразильский карнавал, только без кордебалета и фейерверков. В Гаване на одном из митингов Фидель говорил без перерыва аж семь часов (силён мужик!), да так, что во внимавшей ему толпе было около трёх десятков тепловых ударов. В общем, всё было как всегда — кубинский народ шумно и весело встречал очередную войну, не соблюдая даже элементарной светомаскировки. Разумеется, готовилась к войне и местная Гражданская Оборона (вроде бы лучшая во всей Латинской Америке) и героические PBC, как всегда, готовые встретить грудью любые происки агрессора. Правда, ни для кого не было секретом, что опыта современной войны, да ещё и в условиях возможного применения ОМП у них не было совсем. Всё-таки война с американцами — это не рукопашные драки батальон на батальон с УНИТой или армией ЮАР где-нибудь в знойном ангольском буше.
Так или иначе, но как раз в это раннее, солнечное утро веселье кончилось — вместе с первыми лучами солнца в небе появился и воздушный противник. Разумеется, кубинская система ВНОС просигнализировала своим штабам о воздушном нападении. Но штабы непозволительно задумались, поскольку кубинские генералы принялись звонить в штаб ГСВК с единственным вопросом — происходит то, о чём их предупреждали советские товарищи, или же нет?
Ответ, разумеется, был утвердительным, но на переговоры и согласование ушло некоторое время. Поэтому воздушная тревога была объявлена с явным опозданием. И, хотя в кубинских городах завыли сирены, местная ПВО толком не успела отключить радары или задействовать собственные средства РЭБ. Это было довольно опрометчиво, поскольку под прикрытием самолётов РЭБ по кубинским объектам ПВО первыми отработали «охотники за радарами» — ОА-4М авиации Корпуса Морской пехоты США и «Уайлд Уизлы» F-4G ВВС США. Подойдя к берегам Кубы на уставные 20–50 километров, они ударили по расположенным на побережье радарам ракетами AGM-45. «Шрайками» в ходе этого налёта было уничтожено 4 кубинских РЛС в районе Карденаса, Сагуа, Банеса и на острове Коко. Ещё три радара были повреждены. Ракетчики кубинской ПВО суматошно отработали вдогон, выпустив три десятка ракет С-75 и С-125 и сбив два ОА-4 и один F-4G. Однако это было слишком малой платой за уничтоженные радары, а к тому же ракетчики обнаружили этими пусками свои огневые позиции, что тут же было взято на заметку американской разведкой, наблюдавшей за налётом.
Дальнейшее было закономерно и где-то даже стереотипно. Ещё до того, как «Уайлд Уизлы» легли на обратный курс, американцы выпустили с наземных установок и находившихся над территорией США В-52 около сотни крылатых ракет BGM-109 «Томагавк» с обычными боевыми частями, в различных комбинациях снаряжения, от кассетного до бетонобойного.
Идущие на предельно малой высоте «Томагавки» уже частично ослепшая и вообще плохо подготовленная для обнаружения столь сложных целей кубинская ПВО проспала.
Только когда первые крылатые ракеты начали взрываться, достигая целей и пачкая вспышками и столбами чёрного дыма очень красивое рассветное небо, зенитчики сориентировались визуально и сумели сбить десяток ракет огнём ЗСУ-57-2, ЗСУ-23-4 и ЗУ-23-2 и ПЗРК «Стрела». Но этого тоже было мало, да, честно говоря, и поздно.
«Томагавками» с бетонобойными боеголовками были накрыты резиденция Фиделя и здания армейских штабов РВС в Гаване. По другим крупным городам, гарнизонам РВС по всему острову и аэродромам были применены в основном BGM-109 с фугасными БЧ — 450 кило тротила. Были и исключения, например, на казармы РВС Кубы в городе Санта-Клара кроме пары обычных ракет упало и два UGM-109D с кассетными боевыми частями, более трёхсот суббоеприпасов которых густо засыпали не только армейские казармы, но и ближайшие городские кварталы. Полтора десятка «Томагавков» упало на военный городок 20-го отдельного мотострелкового батальона 7-й отдельной мотострелковой бригады ГСВК в Торренсе (там же базировались 42-й отдельный артдивизион, сапёрная рота и некоторые
