кабинета, быстрым шагом направляясь в самый конец женского отделения. Леший болотный, дернул за язык! Зачем было это спрашивать?! Да, за друга берет обида, неприятно, но она права, сейчас это не имеет никакого значения, а ее умения не раз помогали нам здесь выжить. Иду за ней, но Рита загораживает дверь, не давая пройти.
– Пусть валит куда хочет, она всех нас обманывала! Сема, да открой ты уже глаза, эта девчонка – преступница! И я уверена, что она хотела втереться к нам в доверие и обокрасть!
– Ты хоть иногда можешь не быть такой стервой? – смотрю в зеленые глаза. – Ты ни черта не знаешь о ней, но уже сделала выводы. Жди здесь, я ее верну, нам сейчас нельзя разделяться.
Устремляюсь за блондинкой, упираясь в конец коридора. Сидит на подоконнике с поджатыми ногами, смотрит на густые клубы тумана.
– Не важно, – с запозданием отвечаю на заданный ею вопрос, задевая ее за плечо. – И, знаешь, не важно, как ты научилась вскрывать сейфы и замки. Ты не обязана оправдываться ни перед кем. Мы сами хороши… Даже не знаю, сколько мы уже статей нарушили за эти дни. Прости за Риту, она бесится, потому что ревнует меня к тебе.
– В приюте был один парень, у него батя какой-то криминальный авторитет, его посадили в тюрьму, и когда Ване было 15 лет, его отправили к нам. Крупный, грубый, сильный, его даже воспитатели боялись, не то что дети, но меня он никогда не обижал, даже наоборот, – приглядывал, учил всему. Мы, можно сказать, подружились, несмотря на то что я была на три года младше. А потом ему исполнилось восемнадцать, он вышел, а я осталась опять одна. Поначалу так и было, но потом он начал навещать меня, привозил подарки, телефон купил, кружки́ спортивные оплачивал: скалолазание, горные лыжи… Но главное, он вернулся, не забыл про меня. В детских домах так никто не делает, даже к родным братьям или сестрам редко приезжают, – в первый раз за весь разговор Лада поворачивается ко мне, стирая руками слезы. – Когда я выпустилась, он приехал меня забрать. Помог с деньгами, квартиру для нас с братом снял, предложил работу барменом в своем клубе, а потом рассказал, чем на самом деле занимается. Им нужна была такая, как я… Наверное, поэтому он со мной нянчился все это время, видел потенциал. Все равно, – она закусывает губы, теребя руками край ветровки. Врет, старательно скрывая свои чувства. Паршиво выходит, обида, разочарование, злость – все на лице написано. – Знаешь, я даже не думала, сразу согласилась. Твоя девушка права, я воровка, поэтому умею стрелять, лазить по воздуховодам, вскрывать замки и могу подобрать код практически от любого замка. Доволен?
– Ты встречалась с этим парнем?
– Нет! Фу! – она мотает головой. – Ваня всегда относился ко мне как к протеже или ученице, а для меня он был кем-то вроде брата. У него есть любимая девушка, они ждут ребенка, и у нас никогда не было сексуальных отношений, если ты об этом.
– Тебе девятнадцать лет. Зачем все это? Ты хорошая девчонка, умная, красивая.
– Все просто – бабки. Знаешь, сколько нужно работать, чтобы купить спортивное обмундирование для похода или подержанную доску для сноуборда? А вся эта поездка! Мне год нужно было бы откладывать всю зарплату, чтобы поехать вот так в горы. Но дело даже не в этом. У меня брат-инвалид. Ты хоть представляешь, сколько денег нужно на его содержание? Тебе не понять, – она опускает глаза, постукивая костяшками по раме. – Я впервые стала частью чего-то большего, можно сказать, у меня появилась семья, которая обо мне заботится… Я не могла отказать после всего, что они для меня сделали, для нас с братом.
– Значит, мама вам не помогает?
– Нет. Когда я ее нашла, думала, что мы хотя бы поговорим. Мне ничего не было нужно от нее, но она даже слушать не стала, когда поняла, что я ее дочь. Просто выставила меня за дверь. Ее единственные слова были о том, что она давно вычеркнула нас с братом из своей жизни, что у нее новый муж, дочка-принцесса. И если я еще раз попадусь ей на глаза, то она упрячет меня за решетку. Она готова была посадить родную дочь в тюрьму ни за что, только бы ее идеальная семья или коллеги по работе не узнали, что главный прокурор города выбросила своих детей, как ненужных котят. Прости, мне хотелось выпендриться перед вами, вот я и сказала, что мама поможет. Я звонила Ваньке. Он бы точно не бросил нас в беде, он никогда не бросал, разруливал мои проблемы. Все это уже не имеет значения… Завтра мы умрем.
– С Тимом ты тоже встречалась по их наводке? – задаю самый волнующий меня вопрос. – Для меня это важно, ответь честно.
– Нет. Когда мы познакомились, я не знала, кто он такой, и тем более кто его отец. Это было ошибкой, глупая ирония… – отвечает, с натянутой улыбкой глядя мне в глаза. – Не веришь? Я бы тоже не поверила. Обычные люди – не наш типаж, мы крадем только черный антиквариат: картины, иконы, первые издания книг, вазы с многовековой историей. И возвращаем их за вознаграждение тем странам, из которых они были незаконно вывезены. Правительство нам платит за то, что мы воруем у воров, при этом само преследует нас по закону, забавно, да? Особенно, если не забывать, на кого я учусь.
– Сюжет для голливудского триллера получается, – я усмехаюсь, обнимая Ладу за плечи. Она ошиблась, я ей верю, каждому слову. Лада – удивительная девчонка, и, кажется, она искренне любила Тима. «Не судите, да не судимы будете» – так, вроде бы, говорится?
– Сема, я кое-что нашла! – Голос Ритки за спиной. Останавливается, пристально смотрит на нас, переводя взгляд с одного на другого. – Что здесь происходит?
Злобное рычание обрывает слова. Втроем подскакиваем, упираясь спинами в подоконник. Наблюдатель стоит в противоположной стороне коридора, на цепи у него пятеро огромных серых собак. Нет, это не собаки… Волки. Этот психопат держит на привязи пятерых волков, делая угрожающий шаг в нашу сторону. Мы в тупике… Торопливо осматриваюсь в поиске пути отхода. Ничего, только палата в паре метров от нас. Девчат за спину завожу, доставая пистолет.
– Когда дам сигнал, бежим, – шепчу я. Мы ближе к двери, но хищники быстрее, если спустит – шанс один к одному. А он спустит, стоит нам только дернуться, сомнений нет. Очередная игра. Еще пару шагов к нам сделал, не
