— Ваш папа в кабинете, мисс, — глухо прозвучал голос лакея из полумрака прихожей.
— Вот как! — удивилась Уитни. Возможно, лучше показать сегодня кольцо тете Энн и подождать до завтра, чтобы во всем признаться отцу. — Моя тетя уже поднялась к себе?
— Нет, мисс. Леди Джилберт в кабинете, вместе с мистером Стоуном.
— Спасибо, и доброй вам ночи.
Уитни сбежала вниз и постучала в дверь кабинета. Услышав голос отца, она почти ворвалась в комнату, прислонилась к стене и смеющимся взглядом обвела Мартина, сидевшего прямо перед ней за старинным письменным столом, и тетю Энн, пристально наблюдавшую за племянницей из огромного мягкого кресла у камина. В комнате было почти темно, лишь в камине уютно потрескивало невысокое пламя, и поэтому Уитни не заметила еще одного человека, скрытого спинкой и подлокотниками такого же кресла напротив тетиного.
Отец, немного невнятно выговаривая слова, тем не менее довольно дружелюбно спросил, налив себе очередную порцию бренди.
— Что случилось, дочка?
Набрав в грудь побольше воздуха, Уитни выпалила:
— Мне нужно сказать вам что-то замечательное! Я так рада, что вы здесь оба и сможете узнать обо всем одновременно!
Подойдя к отцу, девушка отодвинула бокал и боком присела на край стола. Несколько мгновений она с любовью смотрела в его запрокинутое лицо, а потом, наклонившись вперед, нежно поцеловала отца в лоб.
— Я, Уитни Стоун, очень люблю тебя, папа, — тихо выговорила девушка. — И глубоко сожалею о той боли, что доставила тебе когда-то — Спасибо, — пробормотал Мартин, залившись краской.
— И, — продолжала Уитни, поднявшись и подходя к леди Энн, — я тебя тоже очень люблю, тетя, но ты всегда знала это. — Она снова глубоко, прерывисто вздохнула, и неожиданно слова полились сами, словно Уитни долго репетировала свою речь — И еще я люблю Пола Севарина! И он любит меня и хочет жениться! Знаешь, папа, когда он вернется, собирается просить у тебя моей руки! Я помню, как… что-то неладно, тетя Энн?
Сбитая с толку, Уитни воззрилась на тетку, приподнявшуюся с кресла и глядевшую перед собой с таким встревоженно-испуганным видом, что Уитни нагнулась и всмотрелась во тьму. Заметив наконец Клейтона Уэстленда, она оцепенела.
— О, прошу прощения! Я… мне не стоило так врываться! Как вы уже, наверное, догадались, мистер Уэстленд, я не знала о вашем присутствии. Но поскольку ничего уже нельзя изменить, — упорно договорила Уитни, полная решимости закончить то, что начала, — надеюсь, что вы, как благородный человек, никому не скажете о моей будущей помолвке. Видите ли…
Скрип ножек резко отодвинутого кресла прервал Уитни на полуслове. Отец поспешно вскочил, и в голосе его прозвучала такая ярость, что девушка в ужасе обернулась.
— Как ты посмела! — прогремел он. — И что все это значит?
— Значит? — недоуменно повторила Уитни. Отец с силой налег ладонями на столешницу, хотя заметно было, что руки его ходили ходуном.
— Пол Севарин просил меня стать его женой, вот и все. — И, бросая вызов мрачно нахмурившемуся, разъяренному отцу, как это часто делала в детстве, Уитни спокойно добавила:
— И я ответила согласием.
— У Пола Севарина гроша за душой нет! Понимаешь? Все владения заложены, а кредиторы преследуют его день и ночь, — медленно, раздельно, словно разговаривая со слабоумной, пояснил отец.
Несмотря на потрясение, Уитни, собравшись с силами, заставила себя ответить спокойно и рассудительно:
— Я не имела ни малейшего представления о том, что Пол нуждается в деньгах, но не вижу, какое это может иметь значение. Бабушка завещала мне состояние, и, кроме того, у меня есть приданое. Все, чем я владею, будет принадлежать и Полу.
— У тебя ничего нет! — проскрежетал отец. — Я еще в худшем положении, чем Севарин. Ростовщики только и ждали, чтобы наброситься на меня! Я расплатился с ними твоим приданым и наследством.
В ужасе сжавшись, не только от его злобного тона, но и от страшной правды, которую открыл отец, Уитни обратилась к тете, ожидая от нее поддержки:
— В таком случае Полу и мне придется жить скромно и отказаться от роскоши, которую могли бы обеспечить наши деньги.
Но тетя Энн, не отвечая, судорожно вцепилась в подлокотники кресла. Уитни в беспомощном смущении вновь повернулась к отцу:
— Папа, тебе следовало сказать мне, что ты попал в беду! Я… ведь я потратила целое состояние на наряды, меха и драгоценности перед отъездом из Франции. Знай я только…
И тут сквозь угрызения совести и волнение, охватившие девушку, ее пронзила какая-то странная тревожная мысль. Что-то неладно во всем этом… непонятно… что именно? И вдруг Уитни неожиданно осенило.
— Но, папа, в конюшне полно новых лошадей. В доме и саду гораздо больше слуг, чем нам вообще необходимо. Если ты действительно разорен, почему мы живем, не зная нужды? — осторожно осведомилась девушка.
Лицо отца приобрело пугающий лиловый оттенок. Он открыл было рот, но тут же плотно сжал губы.
— Надеюсь, я имею право получить объяснения, — настаивала Уитни. — Ты утверждаешь, что ни приданого, ни наследства уже нет, но, если это правда, каким образом нам удается жить в роскоши?
— Мои обстоятельства улучшились, — пробормотал Мартин.
— Когда?
— В июле.
— В июле твои обстоятельства улучшились, однако ты не собираешься возвратить мои деньги? — не в силах сдерживать негодование, громко спросила Уитни.
Кулак Мартина с силой опустился на стол.
— Я не желаю больше участвовать в этом фарсе! Ты обручена с Клейтоном Уэстморлендом! Брачный контракт уже подписан! Договор заключен!
Чуть иное произношение фамилии Клейтона сначала ускользнуло от внимания Уитни — девушка в полном смятении попыталась справиться с душевным волнением, угрожавшим лишить ее рассудка.
— Но как?.. Почему… когда ты сделал это?
— В июле! — прошипел Мартин. — И все устроено, понятно? И не о чем больше говорить!
Уитни уставилась на отца широко открытыми, полными ужаса и неверия глазами.
— Ты хочешь сказать, что распорядился моими деньгами, даже не посоветовавшись со мной? Отдал наследство и приданое совершенно незнакомому человеку, не заботясь о моих чувствах?
— Черт бы тебя побрал! — процедил отец — Это он дал мне деньги!
— Должно быть, в тот момент не было человека счастливее тебя! — прерывающимся голосом прошептала Уитни. — Наконец-то тебе удалось навсегда от меня избавиться, да еще этот так называемый джентльмен соизволил заплатить за меня, и… о Боже!
Все разрозненные кусочки этой сумасшедшей головоломки неожиданно встали на место, и Уитни с душераздирающей ясностью увидела отвратительную картину во всех омерзительных подробностях.
