улицы состоятельных горожан, вышли в центр «Нового Города».
Пока шли, ещё пару раз пересеклись с патрульными, — не с валькириями, а уже с лысыми из «Молнии», — но то были патрулируемые улицы, а искатели знали график патруля и места, где можно укрыться. Благо бóльшей частью «Новый Город» был из одно- и двухэтажных частных домов с садами, огородами и палисадами, в которых удобно прятаться. Дождались обхода, засели в палисад, пропустили, пошли дальше. К тому же, в «Новом Городе» были собаки, в основном во дворах у богачей, они погавкивали на патрульных, выдавая местонахождения тех. За две недели наблюдения кубанцы вызнали каждый дом, где имелась псина, и обходили такие дома стороной.
Без пятнадцати два они были на месте, — в двух кварталах к востоку от Рейхстага. Здесь домá были все многоэтажные, — четыре, пять этажей, несколько девятиэтажек. Освещался центр «Нового Города» хорошо. Фонари не электрические, а заправляемые какой-то горючей смесью. Вечером специальные рабы, принадлежавшие не частным хозяевам, а городу, их зажигали, а утром гасили. Патрульные здесь топтались чуть ли не на каждом перекрёстке, по двое. Но больше и не надо, чтобы шум поднять. Если заметят — пиши пропало…
Арсенал фашистов располагался на территории военного городка, где базировались все: и пехота, и «Молния», и боевые бабы из «Валькирии». Занимал военный городок целый квартал в бывшем Железнодорожном районе Ростова между улицами до Войны называвшимися в честь поэта-антисоветчика Бродского, академика-антисоветчика Сахарова, диссидентки и, соответственно, антисоветчицы Людмилы Алексеевой и какой-то Дины Каминской, то ли правозащитницы, то ли хрен знает кого ещё… (Молотов про неё ничего толком не знал, но Ёся его коротко просветил: сбежала баба от «репрессий» в США, и там работала на радиостанциях «Свобода» и «Голос Америки», ещё писала антисоветские книжонки.) Городок не был специально распланированным под размещение воинских частей комплексом, изначально предполагавшим организацию на его территории полноценной военной службы, охраны и прочего, что некогда полагалось организовывать в военных городках. Это был обычный городской квартал из кирпичных пятиэтажек со школой посредине, магазинами, электро- и газоподстанциями. С одной стороны — со стороны улицы Каминской — к кварталу примыкал частный сектор, с трёх других — другие такие же кварталы из красных кирпичных пятиэтажек, только без школ. Наличие школы, надо полагать, и стало главным аргументом в пользу устройства военного городка в этом, а не в соседних кварталах. При школе имелся спортгородок с футбольным полем, которое фашисты легко превратили в плац. А вот чего ни в этом, ни в соседних кварталах не было, это котельной.
Всего работающих котельных в «Новом Городе» было три. Они обеспечивали горячей водой круглый год и отапливали в зимний период «Рейхстаг» и другие административные здания Рейха, действующую школу, Школу Мужества, Клуб офицеров Рейха, Клуб сержантов Рейха, жилые многоэтажки и этот самый военный городок. Вода из котельных поступала по закрытым подземным теплотрассам, устройство которых искатели подробно изучили.
Нужный люк располагался во дворе углового дома в соседнем с военным городком квартале, прямо под фонарём. В теплотрассу спустились Молотов с Вечным. Фитиль в фонаре при этом прикрутили на время, а когда люк снова закрыли, помогавший товарищам Пельмень вернул всё как было. В это время Серьга наблюдал за топтавшимися в сотне метрах на перекрёстке патрульными.
На то, чтобы Молотов с Вечным пробрались по теплотрассе внутрь городка и вскрыли тайник со взрывчаткой, требовалось пятнадцать минут, на проникновение за ограждение арсенала и минирование — около двадцати, и пятнадцать на возвращение, — всего пятьдесят. Через полчаса должны были начинать действовать Пельмень и Серьга, — двадцать минут на снятие часового, минирование «Адольфа Гитлера» и отход. А пока Мише Пельменю и Андрею Серьге предстояло пройти дворами примерно триста метров до улицы Сахарова, там укрыться и ждать…
Там же, военгородок НСР, двадцать минут спустя
Аммоналовые шашки были завёрнуты в полиэтилен и сложены под холодными в это время года трубами крупного сечения в десяти метрах от нужного колодца. Колодец удобно располагался посреди палисада рядом со зданием бывшей школы, от которого до арсенала было метров пятьдесят по прямой. Искатели изрядно попотели, поднимая девяносто кило аммонала в палисад. При этом шашки сначала освобождали от полиэтилена, — упакованы они были на совесть, чтобы не отсырели. Но справились. Через двадцать минут после того, как Молотов и Вечный спустились в теплотрассу, аммонал лежал в палисаде в четырёх синтетических спортивных сумках, в которых его сюда ранее и доставили. На то, чтобы сделать дело и вернуться обратно оставалось полчаса.
— Ты как, брат, готов? — спросил Молотов Ёсю, когда они немного отдышались.
Вечный был жилист, хоть и мал ростом, но буде пришлось ему выйти на кулаках против товарища Молотова, шансов у Вечного не было бы ни единого.
— Знаешь, чего, Андрюха, — смахнув ладонью с лица пот, сказал Вечный. — Я вот думаю, а хорошо фашисты так устроились… Живут в квартирах, как до Войны, с водой горячей и холодной, с отоплением… — он осторожно, без щелчка, откинул приклад своего АКМС, который складывал на время, пока лезли через теплотрассу. — А мы в избушках, как при царе Горохе… и поля сами на бычках да на лошадках пашем… — Вечный накинул ремень автомата на шею. — И воды у нас нету в кране, и крана нету.
— Так это же известный факт, Ёся, — Молотов похлопал товарища по плечу. — Всю воду в кране ты с Сарой и ваши родственники выпили. Потому и нет её у нас, — с этими словами он поправил на разгрузке кобуру с длинным пистолетом. — Хватаем сумки и потащили!
Свой ПКМ и боекомплект к нему Молотов оставил с велосипедом, — если фашисты накроют, толку от него всё равно будет мало. Вооружён командир группы и всего отряда был умело доработанным «Макаровым» с самодельным глушителем. Не ПБ, но всё же. От такого оружия сейчас пользы могло быть куда больше, чем от двенадцати с половиной килограммового пулемёта Калашникова.
