- Но почему? - спросил Туркайлль. - Чего они добивались? Ведь все было закончено. А теперь у них тоже есть мертвые и раненые. Когда они побежали, мне показалось, будто они кого-то несут. Для чего им надо было сюда врываться?
- Я думаю, - ответил Кадфаэль, устало потерев глаза рукой, - что они явились за Кадваладром. У него еще есть приверженцы, такие же безрассудные, как он сам. Они вполне могли попытаться вырвать его из рук Отира. А ради чего еще им было рисковать своей жизнью?
- Но ведь он уже уплатил серебром, - рассудительно заметил Туркайлль. Разве они хотели забрать и деньги?
- Вполне возможно, - признал Кадфаэль. - Раз они пришли за одним, почему бы не захватить и другое?
- Когда мы завтра снова пристанем к берегу... - Блестящие глаза Туркайлля широко открылись, пока он размышлял. - Я так и скажу Отиру. Пусть они забирают своего Кадваладра, но выкуп мы честно заработали, и его мы не отдадим.
- Если они всерьез решили напасть, то будут сражаться и за то, и за другое, - сказал Кадфаэль. - А что, Торстен все еще охраняет Кадваладра?
- Да, и он снова в цепях. И во время нападения нож был приставлен к его горлу. О, они ушли с пустыми руками, - с мрачным удовлетворением заключил Туркайлль.
И, поднявшись, он направился к своему предводителю, который склонился над телами трех убитых. А Кадфаэль отправился на поиски Хелед, но не нашел ее.
- Этих мы заберем с собой, чтобы похоронить на родине, - произнес Отир, печально глядя на убитых. - Вы говорите, что это не Овейн послал на нас отряд? Возможно, это и так, но кто может сказать наверняка? Конечно, я верил, что он человек слова. Но мы никому не отдадим принадлежащее нам по праву. Если вы правы и им нужен Кадваладр, то у них всего одна возможность вернуть и его, и выкуп. Но у нас за спиной море и корабли с поднятыми парусами, готовые к отплытию. Море - наш друг, но не их. Мы встанем с оружием в руках между ними и берегом и тогда посмотрим, осмелятся ли они при свете дня на то, что затеяли ночью.
Он коротко и четко отдавал приказания. К утру лагерь будет свернут, датское войско выстроено в боевом порядке на берегу, а корабли пристанут, чтобы принять на борт скот. Если налетчики явятся, значит, они действуют не по приказу Овейна. А если нет, то, значит, Овейн нарушил слово. Тогда датчане выйдут в море, чтобы напасть на Уэльс в какой-нибудь незащищенной точке и добрать долг, а также плату за кровь троих убитых.
- Они явятся, - заверил его Туркайлль. - Судя по безумию предприятия, Овейн тут ни при чем. Он ведь передал вам серебро через своего сына. И точно так лее он отдаст вам скот. А что будет с монахом и девушкой? За них предложен выкуп, но вы не согласились на эту сделку. Брат Кадфаэль сегодня ночью заработал свою свободу и теперь поздно торговаться из-за него.
- Мы оставим ему и девушке припасы - они могут переждать здесь, пока мы уедем. Овейн получит их целыми и невредимыми.
- Я им так и передам, - произнес Туркайлль и улыбнулся.
В этот момент к ним подошел сам Кадфаэль. Он не слишком спешил, так как ничего нельзя было изменить в тех новостях, которые он принес. Он перевел взгляд с трех тел, закутанных в плащи, на хмурое лицо Отира, затем посмотрел в глаза Туркайллю.
- Мы поспешили с выводами. Налетчики ушли не с пустыми руками. Они забрали Хелед.
Туркайлль, у которого обычно движения были плавные и быстрые, как ртуть, резко замер. Он не изменился в лице, только его удивительные глаза слегка прищурились, словно вглядывались куда-то вдаль. На губах еще играла какая-то особая улыбка.
- Как случилось, - спросил он, - что она оказалась возле сражавшихся? Впрочем, несомненно, ей всегда надо мчаться туда, куда нельзя и где опасность, а не в противоположную сторону. Ты уверен, брат, что ее увезли?
- Уверен. Я ее повсюду искал. Лейф видел, как девушку вытащили из общей свалки, но не знает кто. Она исчезла. Она была со мной, пока нас не расшвыряло в разные стороны вскоре после того, как вы отбросили их за частокол. Кем бы ни был тот, кто схватил ее, он забрал ее с собой.
- Так они пришли за ней! - убежденно произнес Туркайлль.
- Нет, не за ней одной. Я думаю, - сказал Кадфаэль, - это тот человек, которому ее обещали в жены. Вчера, когда вы грузили серебро, рядом с Хайвелом стоял один, который глаз с нее не сводил. Но я не придал этому никакого значения, ведь этот человек был мне незнаком.
- Значит, она в безопасности и уже на свободе, - заключил Отир и перешел к другой теме. - И ты тоже, брат, если хочешь, можешь быть свободен, но я бы на твоем месте переждал в сторонке, пока мы уедем. Потому что никто из нас не знает, что еще может произойти утром. А тебе ни к чему оказываться между вооруженными датчанами и валлийцами.
Кадфаэль слушал Отира вполуха, хотя потом ему и припомнились эти слова и их значение. Он так пристально смотрел на Туркайлля, что совсем не думал о своих дальнейших действиях. Молодой человек легко и естественно вышел из задумчивости и неподвижности. Он глубоко вздохнул, и улыбка наконец погасла в его ясных светлых глазах. На лице Туркайлля нельзя было прочесть ничего, кроме открытой одобрительной усмешки, с которой он всегда обращался к Хелед, но и это выражение исчезло, когда он взглянул вниз на убитых воинов.
- Хорошо, что ее не будет здесь завтра днем, - просто сказал он. Неизвестно, как все обернется.
Вот и все. Туркайлль вместе с остальными занялся сворачиванием лагеря и подготовкой к обороне. В темноте воины разбирали палатки и уводили быстроходные ладьи из устья залива в открытое море, чтобы присоединить их к грузовым судам и охранять. Море было родной стихией и союзником датчан, тем более в предрассветной тишине дул свежий ветер. Когда паруса наполнены ветром, даже не слишком поворотливые суда могут очень быстро выйти в море, спасаясь от нападения. Но только со скотом на борту! Отир заберет весь долг до последней монеты!
А Кадфаэлю теперь нечем было заняться, разве что слоняться по дюнам, среди покинутых костров и разоренного лагеря, и наблюдать, как собираются в путь датчане. Они собирали пожитки, строились и двигались к кораблям, покачивающимся на якоре.
"И они уплывут!" Так сказала Хелед, серьезно, но не проявив ни радости, ни печали. Если это действительно Йеуан аб Ифор задумал напасть на лагерь, возможно, Кадваладр тут ни при чем, и никто не станет сражаться ни за него, ни за его имущество. Больше не будет никаких сражений, и датчане спокойно уплывут, холодно обменявшись на прощание любезностями с валлийцами. Йеуан явился за своей невестой и получил ее, так что ему больше незачем беспокоиться. Но как ему удалось убедить столько человек следовать за собой? Ведь они ничего не приобретали, а некоторые, возможно, даже отдали жизни за то, чтобы помочь Йеуану жениться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
