крест у него – символ его государства. Вроде бы, нельзя запрещать. Но митрополит Филипп внёс ясность. Сказал: «Чтить чужую веру – это унижать собственную».
Иван Васильевич выслал воеводу Фёдора Хромого встретить невесту. А у легата взять его крест и спрятать в санях. Если хочет ему кланяться, пускай кланяется дома, на том дворе, который ему выделили. 12 ноября 1472 года Зоя и её свита въехали в Москву. На улицы высыпали все жители, сердечно и радушно встречали – но только невесту. Легата и его католических священников от девушки отделили. Повезли показывать, где им разместиться. А Зою первым делом доставили к митрополиту. Гречанка при всём народе приняла от него православное благословение. Потом вереница саней подкатила к дому матери государя. Здесь Зоя в первый раз увиделась с женихом. Высокий, сильный, умный. Девушка по-настоящему полюбила его. Они вместе направились в храм, и в этот же день митрополит обвенчал их. Сели за столы, на свадебный пир. Только имени Зоя в нашей стране ещё не было. Её стали называть более привычным у нас – Софья.
Замыслы папы Иван Васильевич просто отбросил. Легата и других католиков вообще не пустили ни на венчание, ни на пир. Ты посол? Вот и будь послом. А женитьба великого князя – не твоё дело. Лишь на следующий день государь принял Бонумбре именно как посла. Тот смог вручить письма и подарки от папы. Навещать Софью и видеться с ней легату больше не разрешили. Чего тебе у жены великого князя делать? К ней уже назначили других, русских священников.
Некоторое время Бонумбре слонялся без дела по Москве. А ему намекали: – не пора ли назад? Погостил – пора и честь знать. Но ему же надо было в Риме отчитаться, что он старался выполнить поручение Сикста IV. Он предложил устроить диспут с православными священниками. То есть состязание, чья вера правильная. Великий князь согласился. От русских выступили митрополит Филипп и учёный богослов Никита Попович. Они прекрасно знали доказательства, почему католическая вера испорченная и ошибочная – то есть, ересь. Сразу выложили их. У Бонумбре образование оказалось гораздо хуже. Он не смог ничего ответить. Разводил руками и оправдывался, что не взял с собой нужных книг. После этого его вежливенько спровадили домой.
Но если ему книг не хватило, то книжное приданое Софьи оказалось очень полезным для нашей страны. Потому что всю литературу Византии, вывезенную в Италию, католики вскоре уничтожили. Сочли, что книги православные, значит, по их понятию вредные – и сожгли. Уцелела только та часть, которую привезли с государевой невестой: научные и богословские труды, справочники, исторические хроники. На Руси они сохранились и пригодились – для развития нашей науки, техники, истории, церковной литературы.
Вот так Иван Васильевич породнился с императорами Византии. Уже погибшей, но ведь когда-то великой, славной! И при этом настоящей наследницей Византии, мировым центром православной веры, становилась Святая Русь. Государь отметил это особенным образом. С древних времён на гербе Москвы и её князей изображали святого Георгия Победоносца. А Иван Великий соединил его с византийским гербом – двуглавым орлом.
Печать Ивана Васильевича с двумя гербами, московским Георгием Победоносцем и византийским двуглавым орлом
Оборона переправы через Оку возле Алексина
Русский дозор на границе.
Художник С. Иванов
Памятник жителям Алексина, погибшим при нашествии Ахмата
Глава 19
Как люди обращались в Москву за правдой
Иван Васильевич и Аристотель Фиораванти.
Художник П. Васин
Папский легат Бонумбре возвращался в Рим той же дорогой, через Прибалтику. Он был разъярён, что у него ничего не получилось. Излил свою злость ливонским рыцарям. Дескать, греческая царевна – предательница, а русские – свиньи, их можно вразумить только силой. Грозил, что папа объявит крестовый поход на Русь. Действительно, Сикст IV тоже взбесился, что остался ни с чем. Требовал от короля Казимира что-нибудь устроить против Москвы. Ливонскому ордену отменил запрет воевать с русскими. Рыцари обрадовались. По всем прибалтийским замкам начищали доспехи, точили мечи и копья. Готовили отряды своих эстонских и латвийских слуг, солдат-кнехтов.
В Пскове встревожились. Было ясно, что соседи вскоре нахлынут войной. Срочно погнали делегатов к Ивану Васильевичу. Государь выслушал их и пообещал: в обиду не даст. Но в Пскове нервничали: – почему он воспринял известия так спокойно? Может, чего-то не понял? Поскакали новые гонцы, повторяли: немцы вооружаются! Великий князь опять спокойно выслушал и уточнил только одно, к какому сроку присылать войско? Гонцы сбивчиво поясняли: – летом рыцарям воевать несподручно. Мешают речки, болота. Осенью грязища, рыцарские кони вязнут. Нагрянут в начале зимы. Государь кивнул.
Всё-таки псковичам было не по себе. Как бы не запоздала подмога. Почему не присылают хоть сотню-другую ратников усилить гарнизоны? Но 25 ноября 1473 года, точно перед началом зимы, у ворот Пскова появился разъезд государевых детей боярских. Задорно кричали: звали на помощь? Ну так принимайте! Показалась армия Данилы Холмского. Да какая! Полки запрудили дорогу до самого горизонта. Они даже в городе не поместились, их распределяли по сёлам, монастырям. И никакой войны вообще не понадобилось. Немцы как услышали, сколько войск пришло в Псков, ошалели. Если ворвутся к ним, всю Прибалтику вверх тормашками перевернут! Немедленно прислали послов просить мира. Подписали его аж на 25 лет. Государевы воины повернули коней обратно. Они своё дело сделали без единого выстрела.
А московские послы поехали в Сарай. Иван Васильевич надеялся, что позорный поход должен образумить Ахмата. Ведь уже не в первый раз ему приходилось улепётывать со стыдом. Великий князь предлагал – может, хватит? Если жить в мире, вы можете получить немалые выгоды. У вас татары разводят лошадей, а мы готовы покупать их. Хан и впрямь очутился в нелёгком положении. Казимир его подставил. А неудачников в Орде не любили. Воины могли свергнуть его или уйти к другому хану – в Крым, Казань, Астрахань. Ахмат рассудил, что пока русских лучше не трогать. Нацелиться на других соседей – на Кавказ, Среднюю Азию, Сибирь. Согласился мириться, ближайшим летом татары пригнали на продажу 40 тысяч лошадей. Для всех получилось хорошо. Ордынцам платили деньги, а коней у них государь купил для нашей армии, чтобы стала ещё сильнее.
В соседнем, Крымском ханстве как раз завершилась междоусобица между несколькими сыновьями Хаджи-Гирея. Ханом стал Менгли-Гирей.
