подручным отнёсся мягче. Они же выполняли приказ своих бояр. Заставил их всех вместе уплатить штраф 1500 рублей и отдал на поруки архиепископу, пусть наставляет их, что делать можно, а чего нельзя.
Да, безнаказанность «золотых поясов» кончилась. Иван Васильевич два месяца судил и принимал жалобы в Новгороде, потом ещё в Старой Руссе. Виновных заставлял уплатить убытки пострадавшим, штрафовал, кое-кого арестовал. После этого вернулся домой. Но он не хотел, чтобы наведение справедливости в Новгородской земле стало одноразовым. Издал указ: – если кого-то из новгородцев незаконно обидели, они могут обращаться к государю прямо в Москву. Назначил и срок, когда будет принимать их – пусть приезжают в декабре 1476 года, на Рождество Христово.
Вот тут уж новгородская знать переполошилась. Жалобщиков в Москву не пустили. Удерживали силой, угрожали – попробуй сунься к великому князю! К Рождеству в Москву не явился никто. Но государю доложили, что происходит, и он послал в Новгород отряд приставов – взять просителей под защиту. В феврале 1477 года они доставили в столицу целый обоз людей с жалобами и тех, кого они обвиняют. Других желающих правители республики уже не посмели останавливать. Зима была очень холодной, но, невзирая на погоду, к Ивану Васильевичу поехало множество обиженных людей – ехали за правдой, за справедливостью.
А «золотые пояса» поняли – их засилью приходит конец. Они-то рассчитывали: ладно, подчинимся великому князю. Но у себя в Новгороде они будут распоряжаться, как хотят. И снова изменить Москве можно, когда захотят. А теперь их брали под контроль. Станешь бедноту притеснять – с тебя спросят. Марфа Борецкая вообще разъярилась – у неё одного сына казнили, второй в тюрьме сидел. Обсуждали: надо любой ценой сохранить собственное положение, почёт, барыши. Значил Значит, – надо к Казимиру, в Литву.
Самые дальновидные из бояр рассудили: – старый порядок рушится, надо приспосабливаться к новому. Пускай уж Иван Васильевич станет полным государем в Новгороде. И они пристроятся, будут помогать. На вече об этом разгорелись споры. Но Марфа и её сторонники опять выпустили своих крикунов и подстрекателей – орать, что надо бороться за «свободу». А отряды их слуг и разбойников заранее пришли на вече со спрятанными топорами. И кого бить, им наметили заранее. По сигналу они набросились на тех бояр, кто уговаривал не нарушать договор с великим князем. Вопили, что они, «изменники». Рубили, гонялись за ними по улицам. Уцелевшие разбежались кто куда, и Марфа с товарищами захватили власть в городе. Даже московских купцов они из Новгорода повыгоняли.
Обратились к Ивану Васильевичу, что соглашаются остаться его подданными, но за это надо восстановить, как было раньше, чтобы он в дела республики не вмешивался. Хотя этими переговорами смутьяны пытались только тянуть время. Они сразу же отправили послов к Казимиру. Звали его поспешить, забирать Новгород себе. Надеялись и на немцев, и на Ахмата. Неужели не помогут против Москвы?
Но и Иван Великий осознавал: – медлить нельзя. Знал, что Казимир раскачается на войну не сразу. Ему надо сорганизовать своевольных литовских князей, польских панов. Надо сговориться с Ордой. Значит, требовалось опередить врагов. Государевы полки летом 1477 года, как обычно, дежурили на Оке. А осенью, без всяких передышек, получили приказ – на Новгород! Аристотель Фиораванти очень кстати был специалистом в разных областях. Государь велел ему приостановить строительство собора, заняться артиллерией. На Руси пушки ковали из железных полос. А в Италии их уже научились отливать из бронзы. Расплавить её и залить в специальную форму. Пушка получалась цельной, была гораздо надёжнее кованых, и стреляла дальше, точнее. Теперь Фиораванти изготовлял десятки таких орудий. Он стал и главным военным инженером.
Армия была ещё больше, чем в прошлом походе. Кроме собственной конницы и полков удельных князей, Иван Васильевич поднял ополчение городов. Пусть изменники видят – они бросили вызов всей Руси. И на них идёт вся Русь. В октябре дороги на запад затопили колонны кавалерии, пехоты, военные обозы. Но и «младшие» города, подвластные Новгороду, сразу от него отпали, перешли на сторону Москвы. А государя на каждой стоянке ожидали толпы людей. Только на этот раз не с жалобами – это были сбежавшие из Новгорода бояре, купцы, мастеровые. Просились перейти к нему на службу.
Высылать войско для сражений новгородские предатели на этот раз не решились. Понимали – его раздавят. А скорее, и до боя не дойдёт, их войско разбежится или тоже перейдёт к москвичам. Они задумали продержаться в осаде. Начнётся зима, государевы воины измучатся стоять под стенами в снегах, на морозе. Будут мёрзнуть, болеть – и не выдержат, отступят. А дальше помогут Казимир, Ахмат. Но Иван Васильевич это предусмотрел. Он бросил вперёд отборную конницу под началом брата Андрея Вологодского, Данилы Холмского, Фёдора Хромого, Стриги Оболенского.
Они стремительно рванули к Новгороду. Не позволили сжечь сёла и монастыри вокруг города, с ходу захватили их. Подходили полки, устраивались по сёлам и монастырям в тепле, с удобствами. Приехал и сам государь. Сил у него было более чем достаточно. Он вполне мог дать приказ на штурм. Но погибло бы немало воинов. И город бы пострадал от сражения на улицах. Нет, Иван Васильевич решил обойтись без потерь, без спешки. Половину ратников оставил на позициях, другую половину разослал собирать продукты, корм для лошадей.
А Марфа и её сообщники снова решили потянуть время. Выслали архиепископа Феофила с делегатами на переговоры – извиняться, торговаться об условиях мира. Они привезли предложения: Новгород признаёт власть великого князя, соглашается платить дань, но пускай и государь освободит заключённых бояр, не судит больше новгородцев в Москве. Иван Васильевич узнал о таких условиях и даже встречаться с делегатами не пожелал. Передал ответ: Новгород сам навлёк на себя войну, и для мира нужны совсем иные условия. Какие – пусть мятежники сами подумают.
Изменники смекнули, эти условия для них будут совсем не приятными. Снова выпустили платных крикунов, взвинчивали горожан лозунгами умереть в бою «за старину», «за волю», чтобы их Москва не «поработила». Новгородский командующий, князь Гребёнка Шуйский распределял ополченцев по стенам, башням. Через Волхов на льду построили деревянную стену – чтобы полки великого князя не прорвались в город по замёрзшей реке.
А к Ивану Васильевичу во второй раз послали делегатов, соглашались увеличить дань. Он сказал: – нет. Ему нужно совсем иное. Посланцы так и не догадались. Спросили, пускай сам скажет. Ну что ж, Иван Великий разъяснил: он должен быть в Новгороде таким же государем, как в Москве. Вече больше не созывать, посадников не выбирать.
