мое лицо, ища в нем признаки той же уязвимости, которую он обнаружил ранее.
— Не доставляй им удовольствия. Я прикрою тебя.
Я моргнула в ответ, наблюдая, как эти заботливые глаза снова изучают мое лицо. Должно быть, я выглядела ошеломленной его действиями, потому что его голова слегка наклонилась. Мой желудок скрутило в узел, и я почувствовала, что меня переполняют эмоции, которым я не хотела давать определения. Не задумываясь, я прижалась к нему, и грубые голоса затерялись в воздухе, когда я крепче обхватила его бицепс.
На мгновение он напрягся, а затем мягко отстранился от меня. Разочарование пронзило мою грудь, и я скрестила руки, чтобы скрыть удар в сердце. Неожиданно я почувствовала, как его руки взяли пальто с моей руки и накинули его мне на плечи.
На этот раз я не стала возражать.
В горле запершило от его осторожных действий. Медленно он обнял меня, крепко прижав к себе, и мы пошли домой.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Б
ыло восемь часов вечера в субботу, когда у меня зазвонил телефон.
Я тут же улыбнулась, обнаружив, что мне звонит Джанелль. На прошлой неделе мы снова обедали, и мне становилось все труднее не замечать Джордана в разговорах. Он был вездесущ, и избавиться от его чумного влияния на мою жизнь было невозможно. Джанелль была полна мудрости, но я не могла ею воспользоваться, поскольку все мои бурные вопросы касались ее сына. Так что, по ее мнению, я была счастлива в одиночестве и не мечтала о том, как ее сын дотрагивается до меня, как он произносит мое имя или как опьяняет его запах. Последнее требует специального экспериментального исследования.
Обычно она звонила, чтобы проведать меня, и каждый раз, когда она это делала, я сразу же звонила родителям, потому что это вызывало у меня тоску по дому. Правда, не настолько, чтобы я захотела вернуться.
— Здравствуйте, миссис Эванс!
— О, милая, что я такого сказала, чтобы так меня называть? — укорила она.
Мне действительно нужно было перестать думать о нем.
— Ну да, извини. Джанелль, как ты?
— Я в порядке. Но я позвонила тебе не для того, чтобы поговорить о себе. Я звонила тебе, чтобы поговорить о Джордане.
— О...?
Это меня смутило. Мы редко заводили разговор о Джордане, если только это не было неловкой историей из детства, которую я откладывал на будущее.
— Я собиралась заехать к нему, чтобы передать суп и лекарства, но погода ужасная, и я не думаю, что смогу поехать в город сегодня вечером.
Я выглянула в окно и увидела, что надвигается грозовой фронт, оставляя Манхэттен пасмурным.
— Лекарство? С ним все в порядке? — спросила я, волнуясь больше, чем хотела.
— О, я думала, ты знаешь. У него простуда или грипп. Я не могу сказать точно. Он сказал, что с ним все в порядке, но ты же знаешь мужчин, которые ведут себя так, будто они самые крутые.
Я слабо рассмеялась, чувствуя укол вины. Я не видела его последние два дня, и он заболел из-за меня. В тот вечер было холодно, и он позволил мне надеть его пальто, а сам был в тонкой рубашке.
— Я пойду проверю его и приготовлю что-нибудь. Можешь не беспокоиться о том, чтобы приехать, это слишком рискованно, — сказала я, уже направляясь на кухню, доставая кастрюлю и роясь в шкафах в поисках того, что мне нужно.
— Спасибо, милая! Я знала, что он может на тебя рассчитывать. Я проверю завтра. Пока!
Я положила телефон и, когда вода закипела, бросила в нее кардамон, изюм, гвоздику и семена фенхеля - самое лучшее индийское средство для избавления от простуды. Моя мама готовила его каждый вечер зимой, когда я была маленькой. Поскольку этот напиток является основным в индийской семье, она позаботилась о том, чтобы у меня были все необходимые запасы, когда я переехала сюда.
Меня удивило, что она отправила мне посылку с необходимыми вещами, ведь она не была в восторге от моего переезда. Мои родители расценили это как импульсивность и безрассудство, как и я в своих отношениях с Карном. Когда они наконец увидели, что я выздоровела, то решили, что я буду жить так, как они хотели. Однако, пройдя через этот опыт, я захотела освободиться от их ожиданий. Они по-прежнему любили меня, и я видела, что они следят за тем, чтобы я не загоняла себя в угол.
Чай закипел. Сладкий запах фенхеля, кардамона и изюма наполнил мою кухню. Тем временем я приготовила ему свежий минестроне.
Когда я подошла к его двери, я замешкалась, прежде чем постучать. Я нервничала, ожидая увидеть его после той ночи, и сомневалась, что находиться в его квартире - хорошая идея. Что, если я просто оставлю еду здесь и спрячусь за углом?
После нескольких минут жарких споров с самой собой я сдалась и постучала. Ничего не добившись, я снова подняла руку, как вдруг дверь распахнулась, и моя рука замерла на середине стука, когда он появился на пороге.
О, он определенно был болен. Глаза Джордана, закрытые капюшоном, блестели, а его темная кожа была бледной. Но при этом ему удавалось выглядеть очень сексуально. Это должно быть преступлением - выглядеть так хорошо, будучи больным. Я завидовала, что у него не было пухлого красного носа и потрескавшихся губ, как у всех нормальных людей, когда они болеют.
На нем были его фирменные треники. На этот раз они не были серыми.
Слава Богу.
И, конечно, к моему счастью, он был без рубашки. Что за отвращение к одежде? Я тут же пожалела, что не оставила еду у его двери и не сбежала.
От его вида у меня ослабли колени. Поймав себя на том, что стою, как ошалевшая мулатка, я прочистила горло.
—Привет.
Он кивнул, подтверждая мое присутствие, но не потрудился ничего сказать в ответ.
— Твоя мама позвонила и сказала, что ты заболел, поэтому я принесла тебе поесть.
Со странным видом он нерешительно отошел в сторону, позволяя мне пройти мимо него на кухню. Я поняла, что впервые нахожусь в его квартире.
То, как затрепетало мое тело от этого осознания, испугало меня. Не подавая
