находилась в квартире Джордана.
Я застонала, встала с дивана, несмотря на протесты своего тела, и зашаркала в его комнату. Когда я вошла, он, опираясь на одну руку, пил из стакана воду. Когда он заметил меня, стоящего в тени его комнаты, как Бугимен, его голова удивленно откинулась назад.
— Ты в порядке? — спросил он хриплым голосом, указывая на руку на моей шее. Я опустила руку, пряча страдальческое выражение лица, не желая, чтобы он знал, что я спала на диване ради него.
— Думаю, что это я должна спрашивать у тебя, — я подошла к кровати и села на то же место, что и раньше.
— Ты осталась, — сказал он, и я пожала плечами. Джордан посмотрел на меня со странным выражением, затем ухмыльнулся. Приятно знать, что его слабая иммунная система не влияет на эти чертовы ухмылки.
— Твой яд действует, — на его лице появилась слабая улыбка. Улыбка, от которой мне захотелось обнять его, пока ему не станет лучше. — Сейчас просто болит голова, — сказал он, положив руку на лоб, глаза его были закрыты от боли. У меня защемило в груди от этого зрелища.
— Знаешь, холодные руки чудесно помогают при головной боли, — сказала я, не задумываясь. Я сонно улыбнулась ему, подняв руки, чтобы пошевелить пальцами.
— Я не хочу, чтобы ты заболела.
— У меня сильная иммунная система, — ответила я. Я переместилась со своего места у изножья кровати и села у изголовья, где его голова покоилась на подушке. — Кроме того, моя кровь с дефицитом железа дала мне силу вечно холодных рук. Пусть они хоть на что-то годятся.
С вновь обретенной уверенностью я переложила его голову к себе на колени, не обращая внимания на то, как мое тело ощущает его присутствие. Он не возражал, когда я положила руки на его горячий лоб, слегка надавливая, как это делали мои родители, когда я была маленькой.
Джордан издал глубокий звук удовольствия, когда мои холодные руки коснулись его лба. Неожиданный звук заставил мои яичники вскрикнуть от восторга, а в животе запорхали бабочки. Не обращая внимания на это ощущение, я продолжила массаж головы.
Когда я посмотрела вниз, его глаза были закрыты, на лице было довольное выражение, и мы сидели в уютной тишине. Спустя несколько минут, судя по тому, что его грудь равномерно поднималась и опускалась, он заснул. Я улыбнулась про себя и попыталась сдвинуть его голову, не разбудив его. После нескольких безуспешных попыток я осталась стоять на месте, не зная, что делать. Решив, что во сне он сам от меня отстранится, я прислонилась головой к изголовью кровати и стала ждать.
Меня разбудил шум льющейся воды и звон посуды. В комнате было еще темно из-за закрытых штор, но сквозь щели пробивался яркий свет.
Было уже утро.
Опустив взгляд на колени, я поняла, что лежу в той же позе, что и прошлой ночью. Как по команде, сонные карие глаза встретились с моими и удивленно расширились.
Вдруг кто-то вошел, и наше внимание переключилось на незваного гостя. Как только мы увидели, кто это, мы застыли на месте, мои глаза стали еще шире, а ужас застрял в горле.
— О нет! Надеюсь, я вас не разбудила. Вы двое выглядели так очаровательно!
Мы повернули головы друг к другу, блуждая взглядами по нашему спящему положению. Руки Джордана обвивались вокруг моих бедер, его голова лежала у меня на коленях, а мои руки все еще лежали на его лбу. Мы разошлись в стороны быстрее, чем отталкивающиеся магниты. Джордан перебрался на другую сторону кровати, а я встала, чтобы поправить рубашку и посмотреть в глаза его матери. Она смотрела между нами, подавляя смех и качая головой. Джанелль поставила чашку с паром в руках на прикроватную тумбочку.
— Ну, кажется, тебе уже лучше, Джей, — поддразнила она со знающей улыбкой. Джанелль подошла к шторам, впуская яркое утреннее солнце и освещая эту катастрофу. Не могу представить, о чем она думает.
— Сарв...
— Рада снова видеть тебя, Джанелль. Я собираюсь уходить! — сказала я слишком громким голосом, перебив Джордана.
Выскочив из его квартиры, я шлепнула себя ладонью по голове и стала нетерпеливо ждать лифта. Чувствуя себя так, словно я совершаю позорную прогулку, я проигнорировала своего соседа на выходе из лифта и вошла в свою квартиру, направляясь прямо в душ.
У Линь был бы настоящий праздник.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Я
в третий раз ударилась головой об остров, в то время как Линь разочарованно застонала в гостиной. Наконец, получив длинные выходные, мы решили сделать нашу мрачную квартиру чуть более уютной. Когда я прикручивала наши новенькие розовые барные стулья, кто-то постучал.
— Сейчас открою, — обратилась я к Линь, застрявшей под грудой инструкций к подставке для телевизора. Я отложила отвертку и направилась к двери.
— Мама? Папа?! — растерянно воскликнула я, обнаружив, что оба моих родителя стоят у входной двери с чемоданами в руках.
— Наз! Мы так рады тебя видеть! — сказал папа, притягивая меня к себе и неожиданно обнимая, заставляя проглотить эмоции, забившие мне горло от его неожиданных слов.
— Ты стала такой худенькой. Ты что, не ела? Джай, я же говорила тебе, что у нее развиваются эти западные пищевые привычки, — сказала мама, с беспокойством глядя на отца. Эта женщина не будет счастлива, пока не увидит, что я постоянно набиваю свой рот.
— Я думала, ваш рейс приземляется вечером. Я собиралась за вами заехать, — я придержала дверь, чтобы они могли войти внутрь.
— У нас была ранняя посадка. Поэтому мы решили сделать тебе сюрприз! Лучше для тебя, ведь по дороге сюда мы проговорили все уши нашему водителю Uber, — отец поцеловал меня в лоб, а затем грубо похлопал по щеке, что больше походило на пощечину.
Когда я двинулась закрывать дверь, мама остановила меня.
— Подожди! Джас идет.
Джас была моей старшей двоюродной сестрой, и мы не виделись с ней после ее помолвки в прошлом году. Она была той самой кузиной, которая изменила с моим парнем.
