и прочие казни египетские не в тот мир, который считает своим, а в этот? Что если ее появление запрограммировано для начала какого-то глобального ивента в самой Системе?
— Любопытная теория. И даже несмотря на это ты все равно намерен стоять в стороне?
— Спасать мир — это не моя задача. Кроме того, ты не думал, что здесь существуют силы, которые могут попытаться использовать ее в своей игре? И лучше бы нам своими действиями не привлекать к ней внимания этих сил.
— Ты исходишь из весьма смелого допущения, что они еще не в курсе.
— Пока такая вероятность существует, я не желаю им помогать. Это цугцванг. Что бы мы ни сделали, все может стать еще хуже.
— Может быть, тогда нам стоит руководствоваться не соображениями о высшем благе, а поступить как, как поступили бы обычные люди, когда дочь их старого друга попала в беду? Он сделал бы именно так.
— Даже если вся вселенная при этом пошла бы к черту. Я так не умею, к сожалению. Но ты свободный человек, Такеши, и можешь поступать, как сам пожелаешь.
* * *
Кардинал вернул мне все деньги. И те пятьдесят тысяч, которые исчезли во вспышке на алтаре непосредственно перед аудиенцией, и те, что я потратила раньше, пытаясь эту самую аудиенцию организовать. Он вообще был довольно мил и обходителен для священника, чей перстень я отказалась целовать, и даже проводил меня до калитки монастыря. Видимо, хотел удостовериться, что я на самом деле ушла.
Репутация моего отца сыграла против меня. Культ Всемотца поднялся именно благодаря его действиям, и ребята не хотели сгинуть в вечной пустоте, если напортачат с его дочерью.
Видимо, посылание меня к черту, по их мнению, влекло за собой меньше опасностей, чем… Ну, так-то они правы, конечно.
За простой отказ мне в помощи отец вряд ли разъярится настолько, что уничтожит всю их церковь. Максимум, поучит уму-разуму одного конкретного кардинала, но похоже, что к такому риску Клеменцо был готов.
Оказавшись на улице, я задумалась, не обратиться ли мне к какой-нибудь другой конфессии, но я решила отказаться от этой затеи. Церковь Всемотца отняла у меня слишком много времени, прокачка Смита до сто пятидесятого уровня должна завершиться уже завтра, и вряд ли мне хватит суток для еще одной попытки.
Да и есть ли в ней смысл?
Если представители самой крупной местной религии боятся последствий, то вряд ли ребята из культов с горсткой адептов поведут себя иначе.
А ведь у моего отца, насколько я успела убедиться, и храмов-то собственных нет, его статуи можно найти только в общих, и в светлое время суток у них нельзя обнаружить ни одного просителя.
Видимо, о мести просят по ночам. А может быть, все дело в том, что отца здесь нет, и верующие просто перестали просить о помощи и теперь стараются рассчитывать только на свои собственные силы.
В раздумьях я двигалась по направлению к главной улице города, на которой находилась мэрия с традиционным порталом в подвале, но тут вдруг оказалось, что мой путь перекрыт столпившимися на тротуаре людьми. Людей… да и не только людей было много, но мои инстинкты, предупреждающие об опасности, молчали. Это была мирная толпа, многие пришли сюда с детьми.
— Что происходит? — спросила я у своего соседа, который оказался совсем молодым орком, чья кожа еще только начала зеленеть, а клыки почти помещались во рту.
— Шествие, — сказал он.
— Это надолго? Мне нужно в мэрию…
— Подождите немного, пока все не закончится, — посоветовал он. — Обычно это довольно быстро заканчивается. О, вот они приближаются.
Это было довольно странное шествие. С некоторым преувеличением я могла бы сказать, что это было самое странное шествие, что мне доводилось видеть в жизни. Сначала я предположила, что у него тоже есть какой-то религиозный подтекст, но все оказалось куда проще.
Первый ряд шествия состоял из мужчин в черных кожаных плащах. Его второй ряд, как, впрочем, и все остальные ряды, тоже состоял из мужчин в черных кожаных плащах. Мужчины были весьма разнокалиберны, высокие и низкие, толстые и худые, представители разных рас и даже видов, и… возможно, там были и женщины, но определить факт их наличия оказалось довольно сложно.
Все из-за бород. Все участники шествия носили длинные черные бороды, кто-то даже свои собственные. Я видела гномов, которые нацепили ботинки с высоченными каблуками, чтобы прибавить себе роста, я видела эльфов с выкрашенными в черный цвет волосами и накладными бородами, я видела орков и даже одного хоббита (тут я не уверена, вполне возможно, это был просто ребенок).
Все участники шествия несли в руках здоровенные дробовики, сначала мне показалось, что игрушечные, а потом…
— Зажмите уши, — посоветовал мне молодой орк.
— Сука, сука, сука! — начали скандировать мужчины.
— Сука, сука, сука! — подхватили несколько голосов из толпы.
Какого только идиотизма не встретишь в Мирах Бесконечной Войны.
Распорядитель парада, самый высокий из всех присутствующих (возможно, его бабушка согрешила с огром или что-то вроде того), вдруг выбросил руку с дробовиком вверх.
— Залп! — проревел он. — К хренам!
— К хренам! — подхватили остальные участники.
Дробовики, до этого казавшиеся мне игрушечными, взметнулись к небу и выстрелили почти одновременно. Эффект был… ошеломляющий. Я не успела заткнуть уши, как мне посоветовал сосед по толпе, и получила временный дебафф «легкая контузия». Кое-где от грохота вылетели стекла, а поскольку некоторые из марширующих использовали дымный порох, улица погрузилась в туман, а в ноздри ударил довольно характерный запах.
— Сука! — проорал распорядитель и шествие двинулось дальше.
— Сука, сука, сука!
— Чертовы косплееры, — пробормотал кто-то в толпе. — Когда же их уже запретят?
Спустя несколько минут улица очистилась и от дыма, и от демонстрантов, мой дебафф тоже прошел, и я продолжила свой путь. Вдаваться в подробности относительно безумия, свидетельницей которого я только что стала, у меня не было ни малейшего желания. Какой-нибудь местный клуб любителей дробовиков и сквернословия выпустили к приличным людям без намордников и смирительных рубашек.
Что-то подобное и в нашем мире периодически случается.
Глава 23
Смит перевыполнил свою программу минимум и докачался до сто шестьдесят четвертого уровня. При этом он еще и прибарахлился и теперь щеголял в легкой кожаной броне с тусклыми металлическими вставками. На левом его бедре висел короткий меч, на правом
