«Прости. Давай начну сначала. Ты выяснила, чем было второе инопланетное послание, ты, только ты, и никто больше, и совершенно в одиночку. Притом, что аналитики CETI потратили в объединенных усилиях одна Гайя знает, сколько человеко-лет-эквивалентов вычислительного времени, пытаясь расшифровать его семантику. Надеюсь, ты простишь меня, если я скажу, что в это сложно поверить?»
Кошка зевает.
«Надо было Пьеру рассказать, а не тебе — Она бросает взгляд на Амбер, видит ее глаза, метающие молнии, и спешно меняет тему. — Решение было очевидным и интуитивным, просто не с человеческой точки зрения. Вы так… словесны. — Кошка поднимает заднюю лапу, чешет у себя за ухом, потом на что-то отвлекается, и лапа продолжает рассеянно скрести воздух. — Кроме того, команда CETI смотрела в пятнах света от уличных фонарей, а я разнюхивала в траве поотдаль. Сначала они, конечно же, до упору искали простые числа. Когда стало ясно, что это не сработает, они занялись разведением машин Тьюринга в надежде, что какая-нибудь из них окажется способной запустить этот код и при этом тотчас не зависнуть. — Айнеко изящно опускает лапку. — Никто не догадался анализировать посылку как карту подключений, представленную на содержимом тех самых единственных земных пакетов данных, которые мы пересылали в дальний космос. Кроме меня. Ну, а дальше сыграло роль то, что твоя мать тоже приложила руку к моим нейросетям».
«Рассматривать как карту…» Амбер замирает. «Что? Взломать с твоей помощью отцовскую сеть корпораций?»
«Ну да» — говорит кошка. «Предполагалось, что я многократно разветвлюсь и всей бандой лишу его сети чести и доверия. Но я этого не сделала». Айнеко зевает. «Пэм тоже была со мной сволочью. Не люблю людей, которые пытаются меня использовать».
«Ладно, это уже не имеет значения. Брать эту штуку на борт было очень глупо и рискованно с твоей стороны» — обвиняет Амбер.
«Что с того?» Кошка бросает дерзкий взгляд. «Я не выпускала ее из песочницы. К тому же, это я сумела ее запустить. С семьсот сорок первой попытки. Она бы прекрасно поработала для дружков Памелы, ее охотников за головами, если бы я согласилась. Но она доступна только здесь и сейчас, когда нужно тебе. Хочешь попробовать?»
Амбер выпрямляется и садится на своем троне. «Я тебе говорила, что если ты и вправду думаешь, что я установлю какой-то левый кусок инопланетного нейрокода в свое ядро внутреннего диалога, или даже в метакортекс, ты свихнулась?» Ее глаза сужаются. «Он может использовать твою грамматическую модель?»
«Конечно». Если бы кошка была человеком, она бы беззаботно пожала плечами. «Он безопасен, Амбер, в самом деле, и по-настоящему. Я выяснила, что это такое».
«Я хочу поговорить с ним» — необдуманно говорит она. И добавляет, пока кошка не ответила — «Так что это такое?»
«Это стек[165] протоколов. В сущности, он предоставляет высокоуровневые протокольные службы для подключения новых узлов к сети. Ему необходимо уметь мыслить как представителю нашей цивилизации, чтобы он мог переводить для нас у маршрутизатора, и потому они прикрутили к нему нейросеть омаров. Чтобы была совместимость по архитектуре. И там нет бомб с часовым механизмом, уверяю. У меня было предостаточно времени, чтобы все проверить. Так ты точно уверена, что не хочешь подключить его к своей голове?»
* * *
Приветствия из пятой декады столетия чудес.
Солнечная система, оставшаяся в семнадцати триллионах миль за кормой несущегося прочь звездного парусника Выездной Цирк, охвачена переменами. За последние десять лет было больше технологических прорывов, чем за всю предыдущую историю человечества — и еще больше непредвиденных происшествий.
Множество сложных проблем оказались решаемыми. Геном и протеом планеты были задокументированы столь исчерпывающе, что биологические науки принялись за следующий вызов — исследование фенома, общих закономерностей устройства всего фазового пространства, порождаемого взаимодействием генов и биохимии. Знания о механизме образования фенотипных признаков и их пригодности в эволюционном процессе поставлены на фундаментальную основу. В биосфере появляется кое-что сюрреалистичное — в горах Шотландии замечали гнездящихся маленьких драконов, а на американском среднем западе енотов заставали за программированием микроволновых печей.
Вычислительная мощность Солнечной системы достигла 1000 MIPS на грамм, но большая часть пассивной материи, за исключением доли процента, еще заключена в недрах планет, и соотношение разума к массе уперлось в потолок, который будет пробит, только когда люди, корпорации или другие послелюди возьмутся за конверсию всерьез. На орбите Юпитера и в астероидном поясе к этому уже приступили. Гринпис отправил сквоттеров на Эрос и Юнону, но почти все другие астероиды пали жертвами захвата земли, невиданного с эпохи дикого запада, и уже окружены флотилиями специализированных нанодобытчиков и расширяющимися облаками мусора. Лучшие умы процветают в свободном падении, окруженные разумном эфиром дополнений, на много порядков превосходящим в мощности их биологическую основу. Одна из них — Амбер, королева Империи Внутреннего Кольца, первой самопровозглашенной силы на орбите Юпитера.
Внизу, на дне земного гравитационного колодца, имела место большая экономическая катастрофа. Дешевые иммортагены, вышедшие из-под контроля омолодители личности и перебравшаяся на принципиально новый формализм теория неопределенности выбили почву из-под бизнеса страховок и завещаний. Делать ставки на продолжение существования худших сторон человеческой жизни — болезней, старения и смерти — стало вернейшим способом потерять деньги, и пятидесятичасовая спираль дефляции, спалила бескрайние фондовые поля дотла. В развитом мире гениальность, красота и долгая жизнь теперь считаются неотъемлимым правом каждого, и даже беднейшие задворки могут теперь насладиться сполна общедоступностью интеллекта.
Однако не все так радужно в эпоху зрелой нанотехнологии. Широкое распространение дополнений интеллекта не привело к широкому распространению рационального поведения. По планете шествуют новые религии и культы. Значительная часть Сети лежит в руинах, разрушенная нескончаемыми семиотическими джихадами. Индия и Пакистан наконец устроили себе ядерную войну, которую все ожидали так долго. Внешнее вмешательство посредством наноспутников США и Евросоюза не дало большей части выпущенных МКБР поразить свои цели, однако последовавший за этим вал сетевых набегов и василисковых[166] атак вызвал хаос. К счастью, выживать в инфовойне оказалось проще, чем в ядерной, особенно после открытия простых фильтров-антиналожений, благодаря которым каждые девять из десяти грозных фракталов Лэнгфорда, поражающих нейросети на бионосителях, оказались неспособны вызвать ничего страшнее легкой головной боли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
