ему на грудь. Щекой прижалась к тёплой коже, убаюканная его дыханием и своей усталостью. А ведь мужчине и так было сложно дышать.
— Как ты? — спрашиваю, переживая, и слышу шевеление.
Перевожу взгляд на Эйрика и вижу, что он тоже проснулся и уже потирает рукой лицо, будто стряхивая остатки сна.
— Жить буду, если ты об этом, — кривовато ухмыляясь отвечает Алрик и переводит серьёзный взгляд на Эйрика. — Вы справились?
— Куда там, — пониженным тоном отвечает аскадец, скрипя зубами. — Мы смогли только ранить, но не забрали кристалл.
— Но вы-то целы? — спрашивает Алрик, нахмурившись.
— Да, нас не задело. И незнакомец оставил подарок — свой щит, магически усиленный, — делится трофеем Эйрик.
— Ясно. Значит, пока мы не сдвинулись с места, — тяжело вздыхая произносит Алрик. — А я так просчитался, — с тяжестью в голосе признаётся и переводит взгляд на потолок. — Один из кувшинов взорвался прямо в подземелье. У меня чудом получилось уцелеть.
— Мы это поняли, — поддерживаю его и кладу руку на его грудь, поглаживая. — Но ничего. В этот раз не получилось — получится в следующий, — подбадриваю мужчину.
Он тихо выдыхает и переводит взгляд на меня.
— Мирана, тебе нужно нормально поспать. Не переживай обо мне, — ласково произносит и подмигивает.
— Мне не нравится одна рана, — сразу протестую.
И тянусь посмотреть, как она, но Алрик накрывает мои руки своей.
— По запаху я понимаю, что ты уже поработала надо мной, — говорит это и морщит нос. — Добротно так поработала, — хмыкает. — Это травялистник? — скептически уточняет.
— Говоришь, по запаху догадался? — игриво спрашиваю.
— Запах у него исключительный, — подтверждает Алрик.
— Тогда отдыхай, а нам действительно пора, — подытоживает Эйрик.
И я бы поспорила, но, встретившись с ним взглядом, понимаю, что лучше не стоит. Поспорить, конечно, можно и даже нужно… но не здесь и не сейчас.
— Я скоро вернусь, — обещаю Алрику.
— Не нужно за мной всю ночь присматривать, Мирана, — криво ухмыляясь, явно не показывая боли, произносит мужчина. — Лучше иди отдохни.
Киваю и, забрав свою сумку, выхожу в коридор, где меня дожидается Эйрик. Прожигаю его злым взглядом, но мужчине на это откровенно наплевать.
— Как долго он будет приходить в себя? — спрашивает тихо Эйрик, прожигая меня требовательным взглядом.
— Алрику нужно хотя бы пару дней, — отвечаю сразу. — А что?
— Здесь оставаться опасно после того, как мы раскрыли себя незнакомцу, — тянет он задумчиво и разворачивается.
А дальше просто уходит.
Вот так, не сказав и слова. Оставив меня в полной неопределённости.
Ну уж нет. Так со мной нельзя.
Догоняю его и дёргаю за плечо, чтобы повернулся ко мне.
— Эйрик, договаривай, — требовательно шиплю, смотря ему в лицо.
— Мирана, с чего я буду отчитываться перед тобой? — агрессивно спрашивает и прихватывает меня за шею сзади.
И тянет. Невозмутимо, совершенно бесцеремонно тянет на себя, и при этом склоняется ближе.
— Ведьмочка, ты что-то путаешь, — шипит мне в губы.
— Нет, это ты путаешь, — протестую.
И взгляд как-то сам опускается на его губы.
— Мы в одной лодке и гребём все вместе, а не только ты, — говорю гордо и жду.
Вот сейчас точно что-то будет. Я это по глазам вижу. В них появляется темнота и что-то искрящееся, а потом едва различимая желтизна.
Я удивляюсь и поэтому не успеваю среагировать, а этот гад снова целует.
И если предыдущий поцелуй был нежным, наполненным патокой и спокойствием северных гор, то этот — как вулкан.
Эйрик будто нападает на меня и казнит за что-то.
Сразу же вторгается в рот и хозяйничает, грубо, жадно, не оставляя пространства для манёвров. Его ладонь всё ещё держит меня за шею, не давая отвернуться, а другая прижимает ближе к себе.
А я упираюсь рукой ему в грудь и пытаюсь оттолкнуть. Но на это он только усиливает натиск и заставляет отвечать. Но я не собираюсь, поэтому прикусываю его губу до крови, и он рычит.
Глухо, низко, почти зверино.
А дальше происходит вообще что-то на грани фантазии и реальности.
Он резко дёргает меня и, не раздумывая, затягивает в ближайшую комнату.
— Мне надоело ждать! — рычит агрессивно и толкает меня к стене.
— Не смей! — кричу и отталкиваю его. — Эйрик, руки убрал!
Вот только аскадец и не думает сбавлять обороты.
Он наступает.
Он рывком поднимает платье и наваливается сзади всем своим весом. Его грудь прижимает меня к стене, горячее дыхание обжигает шею. И моя сумка падает на пол.
Я же завожу руки назад, чтобы оттолкнуть, но он сгребает их одной своей и фиксирует за запястья.
Крепко. Без шанса вырваться.
— Ты меня что, изнасиловать собрался⁈ — с претензией возмущаюсь и продолжаю брыкаться.
— Я готов уже и на это, — надломленно рычит. — Хватит этих игр, — сорванным голосом заканчивает.
— Эйрик, опомнись, — прошу его, когда он оглаживает моё бедро, медленно ведя ладонью вверх.
А потом осыпает поцелуями шею. Жалящими, страстными, такими нетерпеливыми, как будто действительно слишком долго ждал. Его губы горячие, дыхание рваное, и каждый поцелуй будто оставляет на коже невидимый след.
Он срывается. Это видно. И это необратимо.
Но самое паршивое, что каждое его прикосновение имеет свой отклик у меня.
Я не хочу ощущать.
Я хочу проклинать.
Но я хочу…
— Лживая ведьма… — хрипит он на ухо и проводит рукой по животу, поднимая выше, скользя ладонью пока по платью. — Приворожила брата… — обвинительно кидает и добирается до шнуровки на груди. — А теперь делает из себя невинную деву, — скалится и дёргает за шнуровку.
— Эйрик, я… — чуть не ляпаю, что не привораживала.
Нельзя ему такое говорить. Он защищает меня, пока нуждается. Но похоже мужчина нуждается во мне не только как в ведьме.
— Молчи. Просто закрой рот, — требует жёстко.
Но при этом с таким надрывом и внутренним переломом, что я невольно замираю.
Такой гордый, агрессивный… Такой принципиальный и правильный по меркам аскадцев… И на пограничье, где он так легко может сорваться в похоть.
И именно сейчас я могу выбрать — быть жертвой или той, кто руководит его внутренней силой.
Если перестану себе врать, то смогу им
