управлять.
Если…
Заставляю себя расслабиться, и он это чувствует. Его пальцы на мгновение замирают, а дыхание меняется — становится медленнее, тяжелее.
Мужчина прекращает меня целовать и даже даёт возможность повернуться. Он, прищурившись, смотрит на меня как на врага. Он ждёт нападения и при этом сгорает в похоти. Она прячется в нём и перетекает в меня.
— Приворожила, — гордо говорю, как достижение. — И ты тоже пал передо мной.
— Нет! — яростно рычит, отрицая очевидное.
— Да, — с удовольствием отвечаю и толкаю его в плечи.
А он отходит так, будто ранен. Будто я пробила что-то внутри него. Отходит, пока не останавливается перед кроватью.
Но я ведь решила руководить. Значит нужно идти до конца.
Толкаю его, и он падает на неё. Немного ошарашенный и взъерошенный, всё ещё пытаясь понять — это ловушка или вызов.
Тяну за другую шнуровку и позволяю платью скользить по коже и веером упасть к ногам. Ткань тихо шуршит, оседая на полу.
И мужской жадный взгляд сразу же будто ласкает меня. Он скользит по телу так же ощутимо, как прикосновение.
А я иду дальше. Медленно снимаю сорочку, проводя тканью по коже, словно специально дразня его. Потом и трусики, наклоняясь и демонстрируя всё без стыда и без спешки.
После разуваюсь и закидываю на кровать вязаные чулки.
А он смотрит, не отрываясь. Эйрик даже не шевелится. Лишь тяжело дышит и смотрит так, будто никогда такой, как я, не видел. Будто пытается запомнить каждую линию моего тела, каждое движение. Его грудь поднимается медленно и тяжело, а взгляд становится всё темнее.
А я плавно, по-кошачьи, залезаю на кровать к нему и останавливаюсь между его ног. Тяну руки к ремню, смотря в раскалённые угли его глаз.
Прямо туда, куда затягивает и не отпускает.
Мы сцепляемся.
Мы схватились друг за друга.
И я расстёгиваю его штаны, чтобы высвободить член на свободу. А он выдыхает через стиснутые зубы, будто терпит. Смешной.
Ты уже пал, Эйрик, так к чему это всё?
И как только раздеваю мужчину, приподнимаюсь и плавно перебираюсь выше. Коленями скольжу по кровати, по его бёдрам, чувствуя, как его мышцы напрягаются подо мной. И, уперевшись рукой о его плечо, наклоняюсь.
— Не смей меня ставить вровень с твоими девками, — шепчу мстительно возле его губ, почти касаясь их своим дыханием. — Они никогда со мной не сравнятся, — заканчиваю с нажимом.
И сама направляю его член в себя и плавно сажусь под свой протяжный стон и грубый стон мужчины. Медленно, нарочно медленно, чтобы он прочувствовал каждое движение, каждую секунду.
Он сжимает руками ягодицы и придвигает ближе, а пальцы впиваются в кожу так, будто я могу исчезнуть.
А потом резко переворачивает нас, и я оказываюсь под ним.
— Эйрик! — возмущаюсь и прохожусь ногтями по его плечу, намеренно царапая.
— Я тебя услышал, — шипит он прямо возле моих губ. — Но и тебе придётся запомнить своё место, — ставит условие.
— Никогда, слышишь, никогда! — выкрикиваю.
А он делает резкий толчок.
Я замолкаю, а он скалится.
И пока движения его бёдер плавные, будто это маленькая поблажка перед основным забегом. Словно мужчина намеренно растягивает минуты перед срывом, давая прочувствовать его полностью.
— Ты будешь подо мной, — с удовольствием произносит он и входит особенно глубоко, заставляя прочувствовать всего его. — Ты подчинишься, — низким хрипом шепчет и запечатывает мне рот поцелуем, чтобы я не протестовала.
А дальше у меня при всём желании не получилось бы.
Он больше не ждёт.
Он срывается.
Эйрик набирает сразу бешеный темп. Он сразу закидывает мои ноги себе на бёдра и фиксирует за попку, прижимая ещё ближе. А я закидываю руки ему на шею и царапаю.
Намеренно проезжаясь и оставляя борозды.
Намеренно мечу его и травмирую кожу.
Я мщу ему за слова и поступки.
А он наказывает меня, трахая, как тех самых девок.
Но с поправкой. Он сам за мной ходит. И это был мой выбор. А он сорвался.
Он окончательно потерял себя. Принципы, установки, угрозы, запреты — всё улетает в бездну.
Наша дикая страсть с примесью крови сметает всё на своём пути.
И уже не важно, кто кого.
Главное — чтобы не расходиться.
— М-м-м… — стону ему в губы, а он как обезумевший целует.
Так, будто это наш последний поцелуй. И трахает так, будто больше никогда мы не останемся наедине. Каждая близость сейчас особенная, потому что завтра у нас может не быть. Потому что завтра может навсегда нас развести.
Толкаюсь и переворачиваю нас, оказываясь сверху. Но он всё равно активно работает бёдрами, не давая мне полностью перехватить контроль.
Аскадец будто доказывает мне, что это не предел. Что таких, как он, у меня не было. Страстных, отчаянных, диких, которые не умеют останавливаться, когда уже сорвались.
Но правда жизни в том, что именно такие и крутятся возле меня.
Отрываюсь от его губ и сажусь. Объезжаю своего непокорного воина, закинув голову назад, позволяя волосам рассыпаться по плечам, пока он уже вовсю мнёт мою грудь, сжимая её в ладонях так жадно, будто давно хотел это сделать.
— Шикарная, — хрипит он и перекатывает соски между пальцами, заставляя меня выгнуться сильнее.
— Ты тоже ничего, — фыркаю, на что получаю рычание и мощный толчок.
— Ой, — вскрикиваю и, открыв глаза, смотрю на этого нахала.
— Я не про тебя, ведьмочка, а про твою грудь, — криво ухмыляясь уточняет.
— То есть ты решил, когда я верхом на тебе, уточнить, что не я шикарная? — возмущённо спрашиваю.
И конечно же Эйрик был бы не собой, если бы не кивнул в ответ.
Открываю рот, чтобы возмутиться, а он резко садится, и движение такое внезапное, что я едва успеваю удержаться. А потом просто снимает меня с себя.
— Это как понимать? — возмущаюсь.
А он по-быстрому ставит меня на колени. Грубый нажим на поясницу — и вот я уже упираюсь руками в кровать.
— Задница тоже шикарная, — низким тембром произносит комплимент и отвешивает звонкий шлепок по попке.
— Эй, — делано возмущаюсь, пытаясь сдержать стон.
— Мирана, привыкай… — наматывает мои растрепавшиеся волосы на кулак и заставляет прогнуться сильнее. — Трахать я тебя буду именно так, — самодовольно заканчивает и дёргает за волосы.
— Если я позволю, — шиплю в ответ.
— А
