Читаем без скачивания Линкольн - Карл Сэндберг

Дэвис был избран главой правительства, которому подчинялось 11 штатов; им противостояли 23 штата, оставшихся в Союзе во главе с Линкольном. Юг насчитывал 9 миллионов человек (включая 3 миллиона 900 тысяч рабов), Север — 22 миллиона человек.

В случае смерти Дэвиса его пост должен был занять человек, который сам мог бы стать президентом конфедерации, если бы в одном случае он сказал «да». 8 февраля вечером делегаты шести штатов пришли в комнату Александра Стифенса. От их имени говорил Роберт Тумбе, близкий друг Стифенса, хотя они часто спорили по политическим вопросам.

— Алек, — сказал Тумбе, — на твоей кандидатуре сходятся все члены конгресса, и все мы готовы помочь тебе сформировать правительство. Есть только один вопрос — вот эти парни из Виргинии и пограничных штатов хотят, чтобы ты обещал им, что первым нанесешь удар. Они говорят, что их штаты колеблются и готовы примкнуть к конфедерации при первом нашем ударе. Они знают, что Бьюкенен никогда не решится напасть первым, и надеются, что Линкольн будет столь же труслив. Они хотят, чтобы ты при первой удобной возможности, — скажем, если северяне попробуют вновь захватить форт Самтер или снабжать его, — нанес первый удар.

Наступило молчание. Все смотрели на маленькую, хрупкую фигуру Стифенса. Медленно и отчетливо он сказал:

— Нет, я никогда первым не нанесу удар.

Они ушли и на длившемся всю ночь совещании избрали другого человека в президенты.

Стифенс мечтал о покое, о мире, о том, чтобы заниматься поэзией, философией, беседовать с друзьями. И все-таки Тумбе и другие сделали его вице-президентом конфедерации. Он понимал идеи Севера и Линкольна. Однажды он написал своему старому товарищу по конгрессу: «Я был так близок с мистером Линкольном, как ни с одним другим человеком, не считая, пожалуй, мистера Тумбса».

3. Суматоха. Страхи. Опасности

Правительство Линкольна работало над созданием нового мощного военного аппарата. 3 мая президент опубликовал послание, в котором призывалось 42 034 добровольца сроком службы на три года, из которых вместе с 22 714 завербованными предполагалось составить 10 полков регулярной армии, и 18 тысяч моряков для осуществления морской блокады. Таким образом, состав армии увеличился до 156 861 человека, а флота — до 25 тысяч. Президент и группа руководящих офицеров дни и ночи были заняты выработкой стратегических планов будущих операций.

Из окон Белого дома Линкольн мог видеть в подздрную трубу флаг конфедератов, развевающийся над Александрией — городком в восьми милях от Вашингтона вниз по течению реки Потомак, захваченном воинской частью конфедератов, прорвавшейся сюда из Ричмонда, в количестве 500 человек, с несколькими тяжелыми орудиями.

После мая 1861 года почтовая связь с отколовшимися штатами прекратилась. Тогда же конгресс конфедератов обязал всех граждан, которые имели долги в Соединенных Штатах (за исключением штатов Делавэра, Кентукки, Миссури и округа Колумбия), внести эти суммы в казначейство конфедерации. По подсчетам Дэн и К°, Юг был должен северным торговым компаниям свыше 211 миллионов долларов, из которых 169 миллионов приходилось на один нью-йорк.

К 9 мая в Вашингтоне находилось около 20 тысяч войск. В их число входил и полк огненно-красных зуавов, сформированный полковником Элмером Элсуортом в течение десяти дней из нью-йоркских пожарных. Жители Нью-Йорка собрали на обмундирование и вооружение этого полка 60 тысяч долларов. Солдаты Элсуорга, облаченные в красные штаны, были вооружены десятью различными типами ружей.

Яркой лунной ночью 24 мая кавалерийский отряд переправился по мостам через Потомак из Вашингтона в Виргинию. За ним последовали части пехоты и саперов, которые принялись рыть окопы на холмах, чтобы создать оборону округа Колумбия, окруженного рабовладельческими штатами.

В то время как Мичиганский полк направился в тыл Александрии, огненные зуавы полковника Элсуорта должны были спуститься на транспортах к Александрии и захватить ее. Впереди транспортов шел корвет под белым флагом, который передал войскам конфедерации предложение в течение часа покинуть город. Элсуорту сообщили, что конфедераты согласились эвакуироваться, и после нескольких беспорядочных выстрелов они действительно отошли.

Элсуорт с группой своих солдат поспешил к телеграфной конторе, чтобы прервать связь с Югом. Где-то по дороге на телеграф они оказались у Маршалл-хауза, второклассной гостиницы, на крыше которой развевался флаг конфедерации. Элсуорт распахнул дверь и спросил у босого человека в рубашке и штанах, что за флаг на крыше гостиницы. Человек этот ответил, что он только постоялец и ничего не знает. Тогда Элсуорт, сопровождаемый своими друзьями, бросился по лестнице на третий этаж, пробрался на крышу и сорвал конфедератский флаг.

Когда стали спускаться, впереди шел капрал Браунелл, за ним Элсуорт с флагом. Когда Браунелл оказался уже на первом этаже, из темного закоулка выскочил человек и, вероятно не заметив Браунелла, направил двуствольное ружье прямо в грудь Элсуорту. Браунелл пытался отвести ружье, но у противника была твердая рука, и он разрядил один из стволов в сердце полковника Элсуорта, убив его наповал. Браунелл тут же выстрелил в лицо убийце и, прежде чем тот упал, вонзил в него штык.

Тело Элсуорта положили на кровать в соседней комнате, в ногах у него лежал флаг конфедерации. Корреспондент «Трибюн» побежал удостовериться, что телеграфная контора захвачена. Когда он вернулся, то застал ужасную сцену. Из ближней комнаты выбежала женщина, бросилась к лестнице, где лежал труп убийцы, и разразилась такими криками, что слушать их было просто невозможно. Она ломала руки, билась головой, никого не подпускала к себе. Убитый оказался ее мужем — Джеймсом Джексоном, владельцем гостиницы. Это был тот самый полуодетый человек, который сказал Элсуорту, что он «только постоялец».

Тело Элсуорта перевезли в Вашингтон и положили в здании морского ведомства. Над городом разносился похоронный звон колоколов, флаги на государственных зданиях были наполовину спущены. В Белом доме корреспондент нью-йоркской газеты «Геральд» и сенатор Уилсон из Массачусетса застали президента в кабинете у окна. Он стоял и смотрел на Потомак. «Он не двинулся, пока мы не подошли вплотную к нему. Тут он резко повернулся и, шагнув к нам навстречу, протянул руку, чтобы поздороваться.

— Простите меня, — сказал он, — но я не могу сейчас говорить.

К нашему изумлению, президент разрыдался и прикрыл лицо носовым платком.

— Я не буду извиняться за свою слабость, — проговорил он. — Но я очень хорошо знал бедного Элсуорта и высоко ценил его. Только что ушел капитан Фокс, он рассказал мне все подробности этой трагической смерти».