Читаем без скачивания Линкольн - Карл Сэндберг

— Простите меня, — сказал он, — но я не могу сейчас говорить.

К нашему изумлению, президент разрыдался и прикрыл лицо носовым платком.

— Я не буду извиняться за свою слабость, — проговорил он. — Но я очень хорошо знал бедного Элсуорта и высоко ценил его. Только что ушел капитан Фокс, он рассказал мне все подробности этой трагической смерти».

В Чикаго, выступая перед огромной аудиторией, Стифен Дуглас сказал: «Долг каждого американского гражданина перед богом — сплотиться вокруг флага своей родины», — и после этого он отправился домой — умирать. В бреду он кричал: «Телеграфируй президенту — пусть войска выступают». 3 июля он скончался. Демократическая партия Севера похоронила последнего своего титана, республиканцы отдавали должное политическому лидеру, который в момент кризиса предотвратил бунт своих последователей.

Это было время, когда политические противоречия раскалывали семьи, когда братья, родственники оказывались по разные стороны фронта. В семье Мэри Тод-Линкольн ее старший брат Леви и ее сводная сестра Маргарет Келлог были на стороне Союза, а младший брат Джордж и три сводных брата — Самуэл, Дэвид и Александр — вступили в армию конфедератов. Три ее сводные сестры — Эмили Хэлм, Марта Уайт и Элоди Доусон — были замужем за офицерами армии конфедератов.

Линкольн пригласил в Белый дом своего зятя Бена Хэлма, сына бывшего губернатора Кентукки, выпускника Уэст-Пойнта. В течение нескольких дней его пребывания в Белом доме гость рассказывал о своих старых товарищах по Уэст-Пойнту, которые вышли в отставку и перебрались на Юг. Сам он еще не принял никакого решения. Когда Хэлм покидал Белый дом, Линкольн вручил ему конверт, в котором было назначение его майором, и сказал: «Бен, здесь есть кое-что для вас. Подумайте и дайте мне знать, что вы решили». Мэри просила его передать поцелуй Эмили и сказала: «До свидания. Мы надеемся вскоре увидеть вас обоих в Вашингтоне». Они с Линкольном обменялись крепким рукопожатием, и Хэлм медленно спустился по лестнице. Через несколько дней пришло известие, что он вступил в армию конфедератов.

Шла борьба за Кентукки. Законодательное собрание штата после сессии, которая длилась с января, прервало свою работу на неопределенное время, объявив нейтралитет, но оставаясь в составе Союза. Постепенно Кентукки все более и более удалялся от южных, родственных ему рабовладельческих штатов, которые при всяком удобном случае обвиняли кентуккийцев в нерешительности и трусости. Джошуа Спид и его брат Джеймс в Луисвилле оставались сторонниками Союза.

Роберт Андерсон, которого Линкольн назначил бригадным генералом, обосновался со своим штабом в Цинциннати и делал все возможное, чтобы удержать Кентукки в составе Союза. Лейтенант флота Уильям Нелсон, родом из Кентукки, попросил Линкольна послать его туда, чтобы предотвратить отделение Кентукки. Нелсон и его друзья распределили среди сторонников Союза 10 тысяч ружей. Тайком, по ночам, сторонники Союза получали «ружья Линкольна», чтобы использовать их в случае необходимости. В штате Огайо, по ту сторону реки Огайо, были созданы военные лагеря, и в некоторых полках, формировавшихся там, до четверти людей составляли кентуккийцы. Когда в июне происходили выборы в конгресс, созыв которого Линкольн назначил на 4 июля, в девяти из десяти избирательных округов Кентукки были избраны противники отделения.

В Балтиморе выборы в законодательное собрание штата Мэриленд происходили 24 апреля. Из 30 тысяч избирателей Балтимора к избирательным урнам пришли только 9 244 человека, и все они проголосовали за сторонников отделения от Союза.

Постепенно стало выясняться, что силы сторонников отделения штата Мэриленд сосредоточены главным образом в Балтиморе, где собралось активное меньшинство, выступавшее против Союза. Возбуждение в Мэриленде стало спадать по мере того, как выяснялось, что отделение от Союза приведет к гибели торговли Балтимора. Прошло некоторое время, и 10, 20, 30 полков беспрепятственно прошли через Мэриленд в Вашингтон. В Аннаполисе было создано военное управление под начальством бригадного генерала Бенжамена Батлера.

Ночью 13 мая в дождь и грозу генерал Батлер перебросил тысячу солдат к Балтимору, установил орудия на холме Федерал Хилл, господствующем над Балтимором, и опубликовал воззвание, в котором заявил, что войска находятся здесь для того, чтобы обеспечить уважение и подчинение законам Соединенных Штатов. Север приветствовал действия Батлера. Этот человек перенес на общегосударственную арену те методы, которыми он действовал в Массачусетсе, — изобретательность, умение не считаться со средствами, наглость и дерзость, расчетливость карьериста и изменчивость хамелеона. Тяжеловесный, с округлым брюшком, лысый, чуть косоглазый, с сонными глазами, в которых проскальзывала хитрость, он всегда оставался актером, у него всегда наготове были реплики, отвечавшие избранной им роли — человека из народа и человека, который знает, как действовать.

Когда Батлера отозвали из Мэриленда и поставили во главе крепости Монро в Виргинии, он обратился с протестом лично к Линкольну, утверждая, что его унизили. Линкольн, судя по записи Батлера, ответил весьма вежливо и доброжелательно. Они пожали друг другу руки, и Батлер удалился, чтобы рассказывать повсюду, что они с президентом «ближайшие и самые лучшие друзья». К тому времени Батлер еще не успел дискредитировать себя. Его действия в Мэриленде ободрили Север. И все-таки в основе своей он оставался актером, политическим генералом и военным политиком. И когда Джон Хэй однажды сказал Линкольну, что он считает Батлера единственным человеком в армии, которого власть испортит, Линкольн ответил ему: «Да, он похож на брата Джима Джетта. Джим обычно говорил, что его брат самый большой прохвост, которого когда-либо носила земля, но по безграничной милости господней он еще и самый большой дурак».

Политическая ловкость Батлера еще раз послужила стране, когда в мае в его лагерь сотнями начали прибывать беглые рабы. Правовую сторону этого вопроса Батлер решил сразу, заявив, что «негры должны рассматриваться как контрабанда». Страна подхватила это словечко «контрабанда» как средство обходить закон о беглых рабах. Множество беглых рабов, находившихся на краю гибели в лесах и болотах, добирались до границы Союза и с ликованием заявляли: «Я контрабанда».

Новый конфликт в Мэриленде привел к спору между Тэйни, председателем верховного суда Соединенных Штатов, и президентом. Генерал Кадуолэйдер, командовавший фортом Мак-Генри близ Балтимора, ночью 25 мая Послал в Хэйфилд команду солдат, которые вытащили из постели некоего Джона Мерримана и доставили его в форт Мак-Генри, где он был заключен в тюрьму. Адвокаты Мерримана в тот же день обратились к председателю верховного суда Роджеру Тэйни, проживавшему в Балтиморе, с жалобой. Они утверждали, что предъявленное Мерриману обвинение в измене неправомерно, и требовали применения предписания о представлении арестованного в суд для рассмотрения вопроса о законности ареста. Тэйни послал генералу Кадуолэйдеру вызов явиться в суд вместе с Мерриманом. Вместо генерала явился офицер его штаба полковник Ли, который объяснил, что генерал не может явиться, так как у него неотложные дела, и зачитал письменное заявление генерала, где утверждалось, что упомянутый Мерриман обвинен в измене, что он является руководителем группы, хранящей у себя оружие, принадлежащее правительству, и открыто заявлял, что готовит вооруженное выступление против правительства. Генерал сообщал далее в своем заявлении, что он «должным образом уполномочен президентом Соединенных Штатов в подобных случаях не допускать применения «хабеас корпус». Кончилось это дело тем, что ни генерал, ни Мерриман не предстали перед судом, а Тэйни направил президенту длинное послание в старинном англосаксонском духе по поводу «хабеас корпус» с ссылками на прецеденты, в котором предупреждал, что президент не должен нарушать закон.