А то вдруг ответит.
— Так вот, Гуань-ди, — помолчав, продолжил старик. — Он просыпается. Не знаю, сколько времени понадобится этому практику, чтобы прийти в себя, но если раньше его сердце билось со скоростью удара в минуту, то теперь совершает два.
— Наверное, это хорошо, — нейтрально заметил я. — Люди будут рады возвращению своего защитника.
Сам я так не считал. В прошлый разговор старик предупредил, что не стоит ожидать чего-то хорошего от существа, столетиями медитировавшего рядом с местом, где в промышленных масштабах истребляют как людей, так и духовных зверей.
— Может быть, поначалу и будут рады, — кивнул собеседник. — Вот только будут ли рады потом, когда узнают, на что похож их бог?
Я молчал, слушая и запоминая. Похоже, мое молчание не понравилось старику: он наконец поднял на меня взгляд. Его глаза были не старыми и слезящимися, а бездонными, как провалы, дна которых не видишь. Я сразу же посмотрел в сторону, потому что выдержать такой взгляд было нереально.
— Предположим, что ты, юный практик, достигнешь всего. Станешь чемпионом в родном краю, потом — во всем Руанском королевстве, а затем поднимешься на такую ступень силы, какая не снилась никому в этом мире. Что будешь делать дальше?
Я не стал отмахиваться: вопрос действительно стоил того, чтобы подумать о нем. Я прогнал в голове все возможные варианты и после паузы ответил:
— Вряд ли я могу это знать. Сейчас я нахожусь на ранге пробуждения, у меня есть определенный опыт, мечты, цели и мировоззрение. Если я достигну описанной вами силы, я буду уже другим человеком. Мысли, желания, страхи этого человека будут иными. Возможно, он захочет уйти в себя и постигать основы мироздания. Возможно, захочет перестроить этот мир по своему усмотрению, сделать его лучше или приятнее для себя. А может, сила его будет столь велика, что он просто уйдет в иные миры, оставив этот позади, — тут рука старика дрогнула, но я не придал значения, списав на старческий тремор. — Предугадать путь того, кем ты станешь в будущем, невозможно.
Старик хмыкнул.
— Ладно, упрощу тебе задачу. А если в пути на высокие ранги ты станешь более властолюбивым? Менее обремененным моралью?
Я вздохнул. Мне не слишком хотелось играть в эти словесные игры, но выбора не было.
— Наверное, сделал бы так, чтобы никто и никогда не мог оспорить мой титул. Уничтожил бы всех конкурентов? Создал бы культ личности?
— А если бы был еще менее морально развит?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Сложно сказать.
Тишина после моих слов стала густой, как смола. Пламя костра приникло к алеющим углям.
— «Не знаю», — прошипел старик. — Это не ответ! Ты даже не попытался включить мозги, мальчик. Просто отмахнулся от моего вопроса.
Я не ощутил никакой техники, не почувствовал сгустка энергии, направленного на меня. Это было непреднамеренно: легкое, мимолетное недовольство существа в миллионы раз сильнее меня привело к тому, что вся Ци в радиусе, который я даже не мог охватить восприятием, взревела и сдвинулась в невидимом смерче, центром которого был этот тщедушный старичок. Энергии, крутящейся в этой бешеной воронке, хватило бы на сотню самых мощных техник, которые я только знал. Ее бы хватило, чтобы вызвать легион ледяных драконов и испепелить столицу.
Я не устоял на ногах: меня отшвырнуло и прижало к земле, вдавило в траву, словно пятой великана. Я сжал зубы и перестал дышать, не желая случайно застонать и выдать свою слабость. Мир сузился до всесокрушающей силы, что вот-вот должна была раздавить меня в лепешку.
Последовавшие за этим слова я едва воспринимал:
— Объясню, к чему все мои вопросы, — продолжил старик спокойно, будто я и не валялся в паре метров от костра. — Гуань-ди — самый властолюбивый, самый алчный и зверский сукин сын за всю историю этого королевства. Ты не задавался вопросом, почему он самый знаменитый из богов, почему его местоположение известно, а остальным молятся только в храмах? Не задумывался, почему люди не говорят, что есть места, где сидят другие боги: Жу Шоу, божество осени и металла, Гоуман, бог древесины и роста, Лэйгун, Дяньму, Шэньнон и прочие? Ответ прост — потому что Гуань-ди убил всех остальных. Так что с осторожностью иди по ступени возвышения, юный практик, и сотню раз подумай, прежде чем взбираться на божественный ранг.
Ураган медленно стихал. Когда я ощутил, что могу воспользоваться техниками, у костра уже никого не было. А когда я нашел в себе силы встать, угли, раскиданные по поляне, догорели и превратились в пепел.
Пока я валялся, пытался осмыслить короткую беседу со стариком и найти его мотив беседовать со мной. Самое простое — он хотел предупредить меня о Гуань-ди. Но он так же мог завести разговор, чтобы выставить Гуань-ди врагом для меня. Или — якобы случайно продемонстрировать мне свою силу.
Не знаю, чего он добивался, но он точно дал мне отрезвляющий пинок перед ритуалом. Самоуверенности у меня поубавилась, зато злости стало на порядок больше. Ты гадал о своем грандиозном будущем, Китт? Добро пожаловать в реальность, где тебя чуть не убил своим недовольством странный старикан.
Идти дальше по теневой тропе я не стал. Уже попробовал спокойно дойти и привести мысли в порядок и наткнулся на этого практика. К черту. Лучше телепортация.
Я потянулся к печати, которая находилась в пещере, и пару секунд спустя уже находился там.
Не медля ни секунды, я принялся проверять руны.
Вчера вечером в Циншуе случилось землетрясение. Пустяковенькое, не больше, чем повод покачаться белью на веревках. Однако здесь, в сердце скального массива, даже слабый толчок мог иметь последствия. Одна-единственная трещина, пересекающая печать, одна осыпавшаяся черта — и вся кропотливо выстроенная формация могла обратиться против меня или превратиться в бесполезные узоры на камне.
Я прошелся вдоль стен, скользя пальцами по вырезам, вглядываясь в каждую линию. Мозг, подстегнутый навыком анализа, работал с ювелирной точностью, сверяя находящийся в памяти образ печати с реальным воплощением.
Убедившись, что все цело, я расстелил на камнях удобный мягкий коврик. Перед тем как сесть в позу лотоса, я достал и выстроил перед собой бутыльки с зельями.
Чистая эссенция Ци — на случай, если моих запасов и энергии в накопителе пещеры не хватит. Отвар орошения медиан — золотистая жидкость, смягчающая и подготавливающая энергоканалы к нагрузке. Выпиваю сразу: поможет культивации.
Зелье лечения — эпическое, способно выдернуть
