Гисслинг не слышал об этих изменениях, поэтому, когда он узнал, что Universal Pictures собирается снимать «Возвращение», он отправил письмо с протестом Джозефу Брину в офис Хейса[742]. Затем Брин встретился с режиссером Джеймсом Уэйлом и спросил его о сцене столкновения революционеров с армейскими офицерами. Уэйл «утверждал… что сцена будет снята таким образом, чтобы устранить любое возможное недовольство… Затем он заявил… что несколько изменил сюжет книги, и готовая картина вряд ли сможет кого-либо оскорбить, тем более немцев». Как бы в подтверждение своих слов Уэйл согласился встретиться с Гисслингом и уладить все проблемы с ним напрямую[743].
Встреча состоялась месяц спустя в доме Уэйла недалеко от Санта-Моники. Сохранился отчет о разговоре режиссера с нацистским консулом, который стоит процитировать, потому что он передает возросшее чувство собственной значимости Гисслинга после отмены «У нас это невозможно»:
«Консул Гисслинг, что характерно, никогда не прибегал к открытым угрозам… Он просто намекнул, что “ему было бы очень жаль, если бы пришлось принимать ответные меры”. Ему показали сценарий фильма “Возвращение”, но он не ответил, удовлетворяет ли текст требованиям нацистского режима. Ему указали на то, что сюжет не имеет никакого отношения к нацистской Германии, поскольку действие происходит сразу после окончания мировой войны. О Гитлере или нацизме не говорится ни слова. Фактически в сценарии высмеиваются ведущие социал-демократические политики того времени за их неадекватность и неспособность предпринять решительные шаги для реализации своей программы. Доктор Гисслинг с неслыханной наглостью предложил, чтобы автор, Эрих Ремарк, знаменитый немецкий романист, не был упомянут в готовой картине. Разумеется, представители студии не смогли этого сделать.
Консул Гисслинг снова намекнул, что ему будет очень жаль сообщать своему правительству о неудовлетворительности картины»[744].
Через несколько недель у Гисслинга состоялась вторая встреча по поводу «Возвращения». Он посетил студию Universal и посмотрел черновую версию картины. Однако и теперь он отказался брать на себя какие-либо обязательства[745].
Затем, 1 апреля 1937 года, Гисслинг предпринял самый смелый шаг. Он уже угрожал применить статью 15 немецкого закона о кино против нескольких крупных голливудских студий. Теперь он грозился применить ее против отдельных лиц. Немецкий консул разослал письма примерно шестидесяти людям, задействованным в фильме «Возвращение», – режиссеру, всему актерскому составу, даже гардеробщику – с предупреждением, что любые фильмы с их участием в будущем могут быть запрещены в Германии[746].
Этот шокирующий шаг вызвал бурю негодования. Георг Гисслинг напрямую угрожал американским киноработникам за их деятельность на родине. Он использовал Почтовую службу США, чтобы запугать ни в чем не виноватых людей. Universal Pictures попросила всех держать эту историю в секрете, но новость быстро просочилась наружу[747]. Несколько актеров обратились за юридической помощью, жалобы были поданы в Государственный департамент, а один из сотрудников офиса Хейса выказал надежду, что Гисслинга наконец-то выдворят из страны «за его противоправное поведение»[748].
В последующие дни этот вопрос рассматривался на самом высоком уровне. Представитель госсекретаря встретился с советником посольства Германии в Вашингтоне и спросил, действовал ли Гисслинг по прямым указаниям начальства. Советник ответил, что да. Американский чиновник отметил, что подобные действия не входят в круг обязанностей консульского работника, а затем подчеркнул, что не хочет подавать официальную жалобу. Он просто попросил советника обсудить эту ситуацию с германским правительством и подчеркнул: «Будем считать, что это дело обсуждалось в рамках неформальной встречи… что мы изучаем это дело и что мой разговор с ним не следует рассматривать как протест»[749].
Тем временем Universal Pictures сделала двадцать одно сокращение в фильме «Возвращение» и отправила новую копию германскому послу Хансу-Генриху Дикхоффу[750]. К этому моменту в фильме уже не осталось ничего, против чего посол мог бы возразить. Из картины вырезали столько сцен, что сюжет почти потерял смысл. Концовка, в которой критиковался рост милитаризма в Германии, теперь критиковала рост милитаризма во всем мире. Фильм получился сумбурным, и риск того, что он кого-то оскорбит, был невелик[751]. Тем не менее германское правительство поставило точку в отношениях с Universal Pictures. Компании не разрешили возобновить работу в Берлине.
Для Гисслинга же новости оказались не столь мрачными. Министерство иностранных дел Германии направило в Госдепартамент краткое письмо, в котором не было извинений, но сообщалось, что консулу в Лос-Анджелесе дано указание не делать в будущем предупреждений американским гражданам[752]. В результате Госдепартамент счел дело закрытым[753]. Гисслингу не только разрешили остаться на своем посту, но и позволили уже через несколько дней защищать свои действия перед прессой: «Я был уполномочен Его Превосходительством послом Германии в Вашингтоне категорически отрицать сообщения о том, что я получил выговор от германского правительства за то, что по инструкции предупредил некоторых голливудских актеров в связи со съемками определенного фильма. Все сообщения об обратном являются выдумкой и измышлениями, не основанными ни на каких фактах»[754].
Гисслинг действовал нагло и успешно. Спустя 14 месяцев после отказа MGM от фильма «У нас это невозможно» ему удалось запугать целое сообщество. Очень скоро, очистив свое имя, он вернулся к испытанным средствам. Он прочитал в профильных газетах, что снимается еще один фильм о мировой войне, и написал в офис Хейса: «Я испытываю некоторую тревогу, так как мне стало известно, что фильм “Шпион с моноклем” (The Lancer Spy), который снимается на студии Westwood (Fox), будет содержать несколько сцен, очевидно, нежелательных с точки зрения Германии. Поэтому не будете ли Вы так любезны уделить этому вопросу внимание, тем более что, как я слышал, многие фильмы Fox сейчас демонстрируются в Германии». Вслед за этим он отправил второе письмо, в котором содержалась та же очевидная угроза: «Производство такого фильма вызовет в Германии крайне негативные настроения по отношению к компании-производителю и может привести к серьезным трудностям, которых следует избегать во взаимных интересах»[755].
Офис Хейса переслал эти письма в компанию Twentieth Century Fox, и вскоре Гисслинг был приглашен на предварительный просмотр фильма «Шпион с моноклем». Ему не понравилось то, что он увидел. По его мнению, ни один из немецких чиновников в фильме не был изображен с симпатией. И он посчитал этот фильм даже более опасным, чем «Возвращение», потому что он оказался «захватывающим и развлекательным». В конце просмотра Гисслинг внес несколько предложений, и три месяца спустя его пригласили на студийную площадку посмотреть новую версию «Шпиона с моноклем». Ему все еще не нравилось. Гисслинг считал, что в идеале половину фильма следовало бы переснять, но согласился с внесенными
