блюда, подсунули.
Как я и угадала, гостей ко мне Матиас не подпускал. Его собственничество было, пожалуй, даже более серьезным, чем у предыдущих личностей Мариса.
– Заскучала, рыжуля? – спросил Ройл.
Я вздрогнула. Именно так ласково называл меня маг в прошлом мире.
– Немного. Я не привыкла к такой торжественности.
Если бы не гномы, таскавшие друг друга за бороды, а сейчас, обнявшись, поющие какую-то свою боевую песню, и вовсе вспомнить о свадьбе нечего. Потому что о той пугающей чаше крови думать не хотелось вовсе.
– А как женятся хинды?
Я не знала, поэтому сказала первое, что пришло мне в голову:
– Тёмной безлунной ночью мы бежим в самую глубь леса. Кто лбами друг с другом столкнется, тот и женится.
Ройл изумленно моргнул.
– А если это будут две девушки, или два мужчины?
Я осуждающе посмотрела на вампира:
– Разве любовь имеет границы? Раз судьба свела двух хинд, то не нужно ей противиться.
Мне показалось, мой ответ отобьет у Ройла желание спрашивать дальше, но я его недооценила.
– А ты… тоже бегала в лес безлунной ночью?
– Не успела. – Лучше не рождать недоразумений. Жалко бедных хинд, они и так на грани вымирания.
– Если ты хочешь… Я знаю тихий лес неподалёку…
Я посмотрела на Ройла с плохо скрываемой жалостью, так, что он даже заволновался.
– Что-то не так?
– Матиас, но у тебя же нет рогов. Ты не сможешь жениться на мне по обряду хинд.
Вампир сник, а я с трудом сдержала смех. Никогда прежде я не думала, что мой муж будет переживать из-за того, что он безрогий. Обычно с мужьями все как раз наоборот.
После заката гости начали расходиться, и вскоре мы с Матиасом остались одни. Не считая с полдюжины телохранителей, конечно. Их Ройл отпустил лишь после того, как они проверили все уголки его поместья.
Я принимала ванную, когда в моей голове объявился Тезо.
“Когда ты собираешься убивать Матиаса?”
“Эй, не подглядывай!” – возмутилась я, поспешно укрываясь полотенцем. – “Даже если ты вырос в аду, нужно соблюдать правила приличия!”.
“Не беспокойся. Ради экономии энергии я оставил только голосовую связь. Как ты собираешься подобраться к вампиру, если у вас – фиктивный брак?”.
Я усмехнулась.
“Неужели ты ему поверил? Готова поставить свою душу – он объявится этой ночью без всякого смущения. Скажи лучше, как мне его ослабить, если он вдруг не заснет? Вряд ли чеснок сработает против него”.
“Чеснок может сработать… Он выбросит чеснок и почистит тебе зубы… А если серьезно, я без малейшего понятия. Ни один из эмиссаров до тебя не приближался к Матиасу Ройлу так близко. Я могу лишь предполагать, что он очень силён”.
Тезо как всегда был бесполезен. Дав мне несколько бессмысленных утешений, демон снова исчез, а я вернулась к спальню.
Как и ожидалось, Матиас уже был там, во всём своем великолепии. Ладно хоть, не в одних носках и с розой в зубах. Вместо этого на нём был надет халат, конечно же, совершенно случайно распахнутый на мускулистой груди, вплоть до самого пояса. Я ради интереса пересчитала кубики на прессе – всё же подобное я видела только в журналах. Хотя маг Менар тоже был отлично сложен, он все же не осмеливался так откровенно меня соблазнять своим телом.
– Матиас, уже поздно. Что ты здесь делаешь? – невинно спросила я, подтягивая сползающее с груди полотенце, и будто бы и не подозревая о его замыслах.
– Я хотел спросить о рисунке на твоей руке. Я заметил его ещё в храме.
Что? Он смог увидеть татуировку?! Должно быть, часть души Мариса, помещенная в вампира, притягивалась другими.
– Это… еще одна традиция хинд.
Было очень удобно сваливать всё на хинд, о которых мало что знали в Безаре.
– Мне не нравится этот кинжал. Пожалуй, если он не так важен для тебя, лучше свести его, – неожиданно серьезно сказал Ройл.
Я послушно кивнула.
– Тогда, если ты не против… Ох, что ты делаешь?
Вампир двигался так быстро, что я не успела понять, как оказалась на кровати, потеряв где-то по пути полотенце. В приглушенном свете лампы сосредоточенное лицо вампира казалось особенно красивым. Синие глаза снова приобрели серебристый оттенок, притягивая и завораживая.
– Т-ты… используешь гипноз?
Ройл склонился к моему уху, щекоча нежную кожу горячим дыханием.
– Нет, мне не нужен гипноз. Нейра, пожалуйста… не избегай меня.
Чужое имя заставило меня вспомнить, что я лишь играю роль, и попытаться отстраниться. Ройл не дал мне ни шанса, продолжая держать в своих руках – нежно, но не позволяя сбежать.
Его руки скользнули по моим обнаженным плечам, пробежались по линии позвоночника, заставляя бессознательно дрожать. Взгляд вампира опалял.
– Ты так хороша, рыжуля… Я никогда не думал, что буду так сильно кого-то желать.
Его губы скользнули ниже, и наконец, коснулись шеи.
– Н-нет, н-не кусай! – заикаясь от волнения, попросила я.
– Сейчас я испытываю совсем другой голод, – хрипло ответил Матиас.
Губы, язык, руки Ройла медленно и методично изучали мое тело, заставляя изгибаться, беспомощно цепляясь за него руками. Я чувствовала, как были напряжены его мышцы от с трудом сдерживаемого желания. Но вампир не шёл дальше, будто ожидая, когда я сдамся окончательно, и попрошу его сделать меня своей по-настоящему.
Мне хотелось грязно выругаться, и оттолкнуть слишком наглого соблазнителя, но, если честно… еще больше я хотела узнать, как далеко мы можем зайти этой ночью.
Совсем не вовремя я вспомнила, как в “Сумерках” Эдвард Каллен, бледноликий вампир с параличом лица, сломал кровать в свою первую брачную ночь, и тихо захихикала.
Ройл замер, и немного недовольно спросил:
– Тебе смешно?
– Нет, просто подумала о том, насколько хороша конструкция этой кровати.
– Если у тебя есть силы думать о разной ерунде, значит, я недостаточно стараюсь.
После этого я поняла, что раньше Ройл меня жалел из-за предполагаемой неопытности. Потому что всё, что я могла произнести потом, было лишь стонами и просьбами…
В перерыве между… к-хм, сеансами, в моей голове промелькнула лишь одна мысль: предающее тело – это фигня. Но вот если вместе с телом и разум собирает чемодан, махнув на свою хозяйку рукой… А вместе с ним за компанию уезжают: благоразумие, стеснение и уравновешенность…
Так может, и не надо отказываться от своего счастья? Кому
