мою психику… а волк так и вовсе в истерике.
– Почему?
– Тигрица… Я её не чувствую.
Я потянулась к кольцу и стащила с себя лунный камень в серебряной оправе.
Тигрица будто бы ворчливо отряхнулась, возвращая себе силу.
Никита с облегчением выдохнул.
Я пояснила.
– Кольцо надела сразу, как только почувствовала призыв высших ведьмаков. Иначе обратилась бы как миленькая.
– Мой храбрый гибрид, – Никита ласково погладил меня по волосам, как маленькую. – Ты даже не представляешь, что сделала для всех нас! Не только для сверхов, но и людей! Воронов так испугался за свой зад, что чуть войну не спровоцировал! Его молодой наследник сражался за своё место до последней капли резерва.
– Матвей, кажется, – нахмурившись, вспомнила о молодом Воронове.
– Ты знакома была с ним?
– Слава Богу, нет. Саша упоминала о Воронове, когда рассказывала историю моих родителей. Матвей – тот самый каратель, группа которого загнала моих родителей и убила их. Они представили всё, как несчастный случай.
Никита нагнулся и поцеловал мою руку.
– Всё кончено. Больше нет никаких карателей. И Вороновых тоже нет. Два дня назад состоялся суд.
– Два дня?! А… а сколько я здесь… восстанавливаюсь? – стащив с себя полотенце, снова попыталась сесть, но меня остановили твёрдой рукой.
Никита посмотрел на меня с укором.
– Лежи… Хоть волк и успокоился, но лучше тебе не испытывать мою выдержку. Я вообще рядом с тобой какой-то нестабильный. Превращаешь меня в истеричную наседку.
– Зубы мне не заговаривай. Сколько я здесь валяюсь?!
– Неделю, – выдохнул Волков, осторожно поглаживая моё плечо. – И это была самая жуткая неделя в моей жизни. Хотя… нет. Вторая. Первой была та, на которой я хоронил неизвестную девушку, считая, что она – это ты.
– Прости… – тяжко вздохнула. – Я только узнала о мире оборотней и ведьм. Меня просветили, что я – главная цель мира сильных и безжалостных сверхов, что родители мне не родители вовсе, а крёстная… – от воспоминании перехватило дыхание. – Мне было очень страшно Никита, – мой любимый оборотень понятливо кивнул, не переставая трогать меня с бережной нежностью. – А потом я услышала биение крохотного сердца, и страх разбавили другие чувства.
Альфа поцеловал каждый пальчик на моей левой руке, слушая с трепетом в глазах.
– Теперь пусть твой страх уходит окончательно, Аня. Я сделаю всё и даже больше, чтобы ты всегда была самой счастливой!
– Я знаю, – всхлипнув, всё-таки сумела сесть и уткнуться в грудь самого очаровательного мужчину на Земле.
– Мамаська! Ты проснулась!
В комнату влетел Женя.
Не знаю, откуда у матерей эти силы берутся, но своего ребёнка я с лёгкостью уловила и затащила в свои объятья, игнорируя беспокойное ворчание Никиты.
– Женя, будь осторожней. Мама ещё болеет.
Сын недовольно зыркнул на Никиту, продолжая прижиматься ко мне.
– А говорил, что мама спит… Обманул, знасит… а я ещё думал, ну сто ты за принс, если от твоих поселуев мамаська продолзает спать.
– Самый лучший принц, – улыбнулась я, пальцем коснувшись маленького носика Жени. – Просто я слишком устала. Никакой поцелуй такое состояние не способен реанимировать.
– Как это?
Отвечать на вопросы любимого малыша я никогда не уставала, особенно сейчас, когда целую неделю проспала. Однако все ответы пришлось отложить на потом. Дверь открылась в очередной раз, и в комнате запахло умопомрачительным бульоном.
Пока я с жадностью пила суп, Никита занял Женю пояснениями своих поступков. А именно обмана. Было очень занимательно наблюдать, как большой мощный мужчина признаёт свою вину. И это выглядело совсем не стрёмно. Наоборот, я гордилась сильным мужчиной, потому как признавать свои косяки способны только сильные. К тому же оправдание «чтобы ты не волновался» было правдивым, к чему, собственно, сводится вся идеология воспитания. Ложь – это плохо, но обман – не всегда ложь, а значит, не всегда плохо…
Вечером ко мне заглянул Пётр Ильич.
Ведьмак порадовал, что кризис минул, и резерв начинает качать силы.
Потом Никита отпустил всех и отправился купать Женю.
Спать улеглись втроём.
Глава 42. Альянс
Нападение в телецентре сблизило стаю, хотя казалось, что ближе быть оборотни Никиты просто не могут. Волки и волчицы городской стаи (первой за историю сверхов!) были внимательны друг к другу, помогали, спрашивали, нужно ли что-нибудь. Причём не только у меня спрашивали. У любого члена стаи!
За Женей приглядывали все, без разбора. Даже подростки. Теперь бетам стало куда легче следить за неугомонным волчонком. И поговорка, что семи нянек дитя без глазу, здесь не работала. Любимец Евгеши, Валентин, всегда оставался за главного, зорко наблюдая за сыном альфы.
Когда я в первый раз после затяжного восстановления спустилась на кухню, шумная Татьяна Викторовна тут же закатила пир.
– Вся стая так волновалась за тебя, Анечка, – пожурила меня женщина, взглядом выпроваживая своих детей из своей вотчины.
Я сначала не поняла, для чего, а потом, как почти дюжина женщин ввалилась в особняк, улыбнулась, сообразив: будет очередной пикник!
Вообще такая лёгкая на подъём дружеская обстановка мне нравилась. Я хоть и вела всегда затворнический образ жизни, но сейчас мне нравился такой интерес. Сверхи искренне интересовались моим здоровьем, желали от души быть сильной и уважали за проявленную стойкость в критических условиях интервью. Было очень приятно.
Никита был рядом, Женя бегал, довольный компанией таких же быстрых живчиков, как он. Что ещё нужно?! Кто-то сказал бы: «Ничего!», и я с ним с удовольствием согласилась бы, да только сенсация последних новостей летела по всему свету:
«Русские приняли в свои ряды оборотней и ведьм!» – кричали подзаголовки последних видео, газет и журналов.
Стримы и интервью, телешоу и другие телепередачи – все были ориентированы на освещение этой сенсации, выдвигая свои предположения и мнения. И, естественно, не всегда эти мнения несли в себе положительный характер. Да только самых популярных блогеров и таргетологов государственная организация по связям с общественностью сразу взяла в оборот. Все мало-мальски опасные «языки» работали исключительно в наших интересах. Собственно, от Романова я другого и не ожидала. При всей своей молодости, наш президент отличался жёсткой хваткой и просто невероятной чуйкой. Мне иногда даже начинало казаться, что Николай Владимирович тоже из наших. Не оборотней, ведьмаков. Возможно, «седьмая вода на киселе», но что-то в нём точно было!
И всё же при всей работе правительственных затравок на благостное принятие сверхов за пределами стаи напряжение в массах обычных людей было накалено до предела. Наверное, поэтому первую неделю мы сидели в закрытом посёлке безвылазно.
Это немного нервировало, но я старалась даже в этом ожидании находить положительные стороны: играла с
