с наслаждением принимала его таким, понимая, что даже этого невероятно много! Такое чувство, будто бы идеальная жизнь, наконец, сформировалась в моих представлениях и сразу же набросилась на меня, окутывая сладостью мига.
Никита повалил меня на спину, с шипением накрывая своим телом.
Волкову было больно. Раны, оставленные Зверевым, давали о себе знать.
Я попыталась осторожно сместиться, но альфа крепко зафиксировал моё положение под собой, коварно улыбаясь сквозь боль.
– Никита, – я напустила на себя менторский вид, – перестань. Надо обработать твои раны…
– Овуляция, – одним словом пресёк все мои трепыхания любимый, захватывая в плен губы.
Раз – и все мои мысли оставили меня, сузившись до банального желания всех истинных – быть с любимым!
Да и кто в здравом уме откажется от такого!
Томительные поцелуи, жаркие касания, которые безошибочно находили отклик в моём теле – я сгорала в любви, с самоотверженностью отвечая на желание Никиты.
– Моя, – едва слышно порыкивал альфа, на секунду отстраняясь от моих губ, чтобы снова вероломно захватить над ними власть. – Дыши для меня… моя истинная.
Дышать получалось через раз. Чаще с моих губ срывались стоны.
Животная сущность взяла верх, требуя полной отдачи в слиянии с избранным, самым лучшим для неё самцом!
Голова кружилась от касаний и поцелуев Никиты. Я будто в огне горела, брошенная в самое пекло костра страсти и желаний.
Этот день мы провели в кровати, не прерываясь даже на еду. У оборотней-сверхов такая реакция на овуляцию – обычное дело.
Нас попустило только к вечеру.
Тогда же вернулась совесть.
– Я – никудышная мать, – простонала в подушку, нехотя отпихивая жадные руки альфы. – А ты – муж.
– Почему это?! – у Никиты так забавно вытянулась лицо!
Я засмеялась, за что сразу получила парочку смачных шлепков.
– Хей!
– Почему это я никудышный муж?
– Потому что не муж вовсе. Ай! – получив ещё один шлепок, надула губы. – Вообще-то больно.
– Не ври, – уличил меня во лжи оборотень, садясь так, чтобы я оказалась на его коленях.
Никита потянулся к брюкам и… и достал из кармана чёрную бархатную коробочку.
– Это… – я задохнулась от волнения, чувствуя себя маленькой девочкой.
Истинный усмехнулся:
– Это называется «лезть поперёд батька в пекло».
– Нууу… – заканючила, как ребёнок, прижимая руки к груди. Загребущие пальцы хотели быстрее открыть бархатную прелесть.
Никита засмеялся.
– Не прыгай так… нарвёшься.
– Опять? – охнула я, замирая. Между ног уже саднило от многочасовой долбёжки.
Невыносимый сверх засмеялся ещё громче.
– И снова этот удивлённый тон! Обожаю тебя!
Я прислонилась лбом к плечу любимого, расплываясь в блаженной улыбке.
– Господи! Ты не представляешь, насколько это взаимно!
Я совсем чуть-чуть отстранилась, чтобы выровнять спину.
Пальцы Никиты поймали мой подбородок, чтобы притянуть меня к своим губам обратно.
Коробочка между нами мешала прильнуть друг к другу.
Чтобы исправить это досадное недоразумение, Никита отбросил бархатный футляр на край кровати.
– Ммм… – замычала я несогласно.
Никита что-то неразборчивое рыкнул мне в губы, одним движением приподнимая мою попу и тут же насаживая на свой член.
Голова закружилась от чувства наполненности.
– Не могу насытиться тобой! – горячие признания болтливого оборотня выбивали в моём теле искры, отзываясь каждым движением члена, настырно вбивающегося в самое нутро.
Когда удары стали чаще и глубже, я впилась в губы Никиты, чтобы не кричать в голос.
Оргазм накрыл самым неожиданным образом – из меня снова хлынула горячая жидкость, безобразно подло заливая простынь и одеяло.
– Чёёооооорт, – простонала я, без сил повиснув на плече несносного любовника. – Доволен?! Где моё колечко!?
Мой ворчливый тон молодого мужчину только развеселил.
Никита самоуверенно хмыкнул.
– Более чем. Так и должна кончать моя истинная. Всегда. Надо тебя постоянно так брать, пока ты не…
– Тц! – зашипела я, прикрыв ладошкой ужасно порочный рот любимого. – Ты невозможен. Колечко где?
– На пальчике, невнимательная моя, – тихо засмеялся демон, а не оборотень, покрывая моё лицо нежными поцелуями. – Люблю тебя… Когда хочешь свадьбу?
– Завтра?
Смех Волкова стал громче.
Голубые глаза мужчины искрились счастьем.
– Я как знал. Документы в ЗАГС подал в тот же день, когда оформил отцовство. Дата открытая, так что можно жениться хоть сейчас. Правда стоить в ночное время суток регистрация будет не мало.
– Хочу! – выпалила я, с трудом отрывая взгляд от огромного бриллианта, сверкающего в компании своих маленьких собратьев. – Чтоб под луной… и здесь, в стае! Сейчас! Сегодня! Это реально?
– Для тебя, – ответил Никита, глаза в глаза, – возможно всё. Только попроси!
А мне больше ничего просить не хотелось. У меня всё было!
Через три часа я стояла в простом белом сарафане под садовой аркой виноградной лозы напротив истинного.
Стая громко скандировала: «Горько!», а Женя бегал вокруг нас кругами, радостно подпрыгивая на поворотах.
Полная луна стала нашей свидетельницей… ну ещё и Саша, которая приехала со своим истинным, Тумановым Арсом.
Сердечко быстро трепыхалось в груди, и большего счастья я не могла себе представить!
Эпилог
4 года спустя
– Милана, поторопись! Папа уже ждёт в машине! Жене нельзя опаздывать…
Дочь появилась на верхней ступени с рюкзаком наперевес.
– Я узе! Палтфель блала.
– Какое «блала»? – еле сумела справится с рвущимся из груди смехом. – Зачем, милая? Мы Женю отправляем в школу. Тебе ещё рано, детка. Твоя очередь наступит через четыре года.
Развитая не по годам дочь обиженно поджала губы.
– Неть! Паду сегоня.
Милаша топнула ножкой, и я в который раз покачала головой, понимая, что стая безбожно избаловала эту маленькую волчицу. Мила ещё ни разу не проявила себя в ведьмовстве, поэтому мы уже смирились, что в ту крышесносную овуляцию гены Никиты взяли верх над моими гибридными. У нас родилась чистокровная оборотница.
– Где моя принцесса? – громко спросил муж, входя широким шагом в холл особняка.
– Я! Я тут, папоська! – запрыгала от своего особого детского счастья моя маленькая рыжая стрекоза.
Никита подошёл ближе и незаметно подмигнул мне.
– Женя нервничает. – Повернувшись к дочери, альфа всех альф раскинул руки. – Так лети же ко мне, малышка! Нам надо спешить!
Последнее, что мы ожидали, так это того, что Милана подпрыгнет на лестнице и прыгнет, ёлки-палки, с пяти метров вниз! Нет, оборотни, конечно, крепкие ребята, но у меня чуть сердце не оборвалось от ужаса!
Никита бросился вперёд, чтобы минимизировать угрозу удара, а наш рыжий волчонок взял и… и реально полетел!
Я охнула.
– Всё-таки гибрид, – самодовольно усмехнувшись, муж зорко следил за «полётом» дочери, которая к слову сказать довольно уверенно пикировала в руки отца, пролетев все ступеньки, не касаясь дерева.
– Мила, ты летаешь… – дрогнувшим голосом
