— решительно непонятно, но бои, судя по разрушениям, происходили интенсивные. Разбитые, изрешечённые фасады, слепые провалы окон, выбитые двери, поваленные столбы и деревья. Везде валяются живописные кучи бесполезного хлама и обломки когда-то нужных вещей. Брошенные и раскромсанные до неузнаваемости автобусы, грузовики, военная техника и легковушки. Лёгкий ветерок гоняет туда-сюда всякий лёгкий хлам. Этот же ветерок приносит запах падали и дыма от пожаров. В горле Дениса немилосердно першило, а нос разъедали мерзкие запахи. Здесь противогаз пригодился бы. Под ногами хрустит стекло, и этот хруст привлекает зомбаков. Местное население в виде зомби, привлечённое шумом, так и норовило выползти изо всех щелей, чтобы съесть вкусного Дениса. Глаза зомбаков совершенно не лучились добротой и в руках они не держали хлеб-соль.
Внутри замка не очень-то и темно: во всяком случае, Чекмарёв, сквозь сизый мрак довольно хорошо видел, что располагается в помещениях. На стене слева приколочен гобелен, изображающий водопад и горный лес. Детали на гобелене изображены с поразительной точностью. Присмотревшись к изображению, Денис заметил в гобелене вплетённые золотые и серебряные нити, создающие поразительный эффект. В комнате стоит массивный письменный стол из тёмного дерева. Точно такой монументальный стол стоит в кабинете директора мясокомбината. На столе лежат огромные пыльные фолианты, явно древние. Денису понравился относительно небольшой и не очень тяжёлый фолиант, и он его зачем-то прихватил с собой. Так и бродил по замку с книгой в левой руке и с Макарычем в правой руке. Периодически из-за тёмных углов выскакивали монстры и кидались на Дениса: приходилось стрелять им в голову. Вдруг Дениса осенило, что что-то не так с его Макарычем: он уже выпустил двадцать пуль из его ствола, а патроны всё никак не кончались. Да здесь всё не так: в Макарке патроны не заканчиваются и в темноте хорошо видно. Ещё бы пулемёт в руки, а не эту пукалку, но, дарёному коню в задницу не смотрят.
— Не парься, — сам себе приказал бывший полицай. — Не надо искать логику в несуразности. Можно подумать, зомби для тебя не в диковинку.
Из комнаты, куда сейчас забрёл Денис, во двор выходило большое застеклённое окно, но призрачный свет, что царил вне замка, с трудом пробивался сквозь оконные стёкла, увязая в слоях пыли, паутине и дохлых мухах. Запах от убитых зомбаков стоял отвратительный. Дохлые зомби пахли мерзко, как… дохлые зомби. Вот только местные зомби ни разу не походили на медлительных киношных зомбиков. Местные зомбаки отличались шустростью. Больше ни чем от киношных собратьев они не отличались: такие же живописные, кровожадные и настырные.
— Получи, сволочь коматозная, — выплюнул Макарыч очередную пулю в голову очередному шустрому зомбику. — Сейчас дядя Денис будет вас всех лечить волшебными пулями. По одному подходи… Ща я вам изображу огогошку по заветам, сами знаете кого.
Вот только с тем, чтобы подходить к Денису по одному у зомбей не получалось. Ну, тупые! Теперь они попёрли к нему по двое, а то и по трое разом.
— Говорю, по одному подходите, — раздражённо махнул Денис рукой с видом «ну, что на дураков время терять». — Куда толпой прёте?
Спасало пока ещё Дениса то, что зомбаки вытеснили его на ступеньки широкой мраморной лестницы, ведущей на верхние этажи замка, и что палил он в нечисть сверху вниз. В двух тощих зомбиков он умудрился попасть, третьего высоченного обложил крепким матом, отчего тот немного остолбенел, а вот четвёртый зомби, бывший при жизни монументальной семислойной красномордой тёткой, ловко достал живого человека своей лапой. Тут бы и пришёл к Денису the game is over от рук дамы с пятиразмерной грудью, но вдруг голова дамы-зомби взорвалась, точно перебродивший фрукт, обдав Чекмарёва своим неприятным содержимым, состоящим из вонючей гнили. Да и длинный зомбак тоже долго не пожил, а «пораскинул мозгами» рядом с фигуристой подружкой-зомбячкой. Кажется, у Дениса вовремя появились союзники. И эти союзники, надо отдать им должное, метко стреляют.
Метко стреляющие союзники выглядели колоритно. Два, несомненно, живых человека, обвешанные оружием, спокойно поднимались по широкой лестнице к Чекмарёву, переступая тела зомбаков, живописно валяющихся на ступеньках. Оба живых мужика вели себя прилично: на Чекмарёва стволы не наводили, понты не кидали, агрессию не проявляли. Первым шёл высокий жилистый мужик с полностью лысой головой. В руках он держал знаменитый АК-47. На поясе у мужика висел, покоящийся в ножнах здоровенный тесак, из поясной кобуры торчала рукоятка пистолета приличных размеров. Наверное, этот мужик считался старшим, раз он шёл первым, а второй, вооружённый пулемётом Калашникова, остановился и повернулся к Чекмарёву спиной, контролируя низ лестницы и холл.
С Чекмарёвым поздоровался первый мужик, который лысый, а второй даже слова не сказал, но внимательно наблюдал над обстановкой.
Было бы, мягко говоря, преувеличением отметить, что Денис Тихонович вот так сразу взял и стал доверять этим мужикам. Нет, он остерегался их, но лысый мужчина вёл себя вполне приветливо.
— Я Фантомас, — представился он Денису, покосившись на книгу, которую тот так и держал в левой руке. Оценил мужик и пистолет, что держал в правой руке Денис. — Ого, вижу у вас системное оружие, — сообщил Фантомас, кивая на Макарыча Дениса. — Впрочем, мы с Дядей Геной и обычным оружием хорошо мочим зомбаков.
— Моего коллегу, ага, вон того, в шапке из натурального Чебурашки, все так и зовут — Дядя Гена, хоть он и не крокодил. Но зубки у него острые, — продолжил общаться Фантомас. — Ответственно заявляю: наш Дядя Гена является эталоном вменяемости. Употребляет любой градус, но в меру. Ещё он предпочитает жить в мире решений, а не в мире проблем.
Эталон вменяемости представлял собой этакого Деда Мороза на минималках: не очень высокий, плотный мужик с седой бородищей, обряженный не то в форму танкиста, не то в чёрную рабочую робу. На голове у него действительно надето что-то непонятное, но выдающееся. Морда у Дяди Гены честная, а взгляд открытый. Мешки под глазами и красный нос выдавали скорее не усталость организма, а тягу организма к бескомпромиссным сражениям с зелёным змием. Скорее всего, Дядя Гена имел в этом виде спорта ранг далеко не любителя, а профессионала восьмидесятого уровня.
«Профессионал» на себе тащил кучу подсумков, в которых, надо думать, лежали патроны, гранаты и ещё всякая приблуда, необходимая в сражениях. Все своё ношу с собой, как говорили какие-то там древние люди.
— Давай отойдём в сторонку, — предложил Фантомас Чекмарёву, — дабы на нас не выскочил невзначай какой-нибудь мелкий местный таракан. При этом он пихнул сапогом труп огромной дамы-зомбячки и проговорил: «Ого, пресвятые ёжики, какого крупного сазанчика завалили. Это
