точно неописуемо, сказала Моська, глядя на баобаб».
От тел дохлых зомби воняло так, что слезились глаза, бунтовал желудок, а перед взором маячил образ экзотического североамериканского зверя, под названием скунс. Конечно, надо срочно убираться отсюда.
— Ты, я вижу, новый человек здесь, поэтому не знаешь, что сюда живые не ходят, — проговорил Фантомас, переходя «на ты» и тихо перемещаясь к выходу из замка. — Ибо здесь в городе самое логово зомбаков. Сюда никто из живых не забредает, а то съедят. Валить надо отсюда.
С этим тезисом Чекмарёв согласился, но он не знал «куда валить», поэтому положился на своих новых союзников. Фантомас сообщил, что выходить будем в район одноэтажной застройки, так как там водится гораздо меньше зомбаков и у группы Фантомаса там устроено капитальное убежище.
— А мы вообще где? — поинтересовался Чекмарёв у Фантомаса. При этом Дядя Гена со своим пулемётом плёлся за ними метрах в десяти, обеспечивая тыл. Дядя Гена перемещался спокойно, как танк, меланхолично осматривая окрестности на предмет появления оживших мертвецов.
— Мы, — усмехнулся Фантомас, и начал объяснять Чекмарёву ситуацию хриплым голосом пропитого бича, — на краю нашей уважаемой Вселенной, типа в заднице мира, где законам известной физики кирдык пришёл, а теория относительности товарища Однокамешкового и вовсе не работает. Ладно, хватит грачей считать, они не тупые, давно улетели вслед за воронами. Двигаем отсюда и мы — не пылим и тихо.
Денис даже особо не пытался понять такой выверт местной физики, поэтому задумчиво плёлся за Фантомасом, переваривая информацию. Но она не переваривалась.
Лысый мужик перемещался практически бесшумно, чего не скажешь о Чекмарёве. Всё-таки он опять умудрился наступить на разбитые шифирины, произведя своим неосторожным поступком неприятный шуршащий звук. Фантомас морщился от такого шумного перемещения Дениса, но не ругался. Не обвинил он Дениса во всех грехах и тогда, когда из-за шума, производимого Чекмарёвым, они нарвались на большое стадо зомбаков, привлечённых звуками.
— Ну, что, братва, покажем зомбярам, где лобстеры зимуют? — воскликнул Фантомас, направляя ствол своего АК-47 в головы быстро приближающихся шустрых зомбаков.
Раздался грохот от работы автомата и пулемёта. Свой вклад в шум вносил и Денис, паля в зомбей из своего пистолета. Увы, но компания нарвалась-таки на довольно приличное стадо врагов, которые совершенно не боялись умереть.
— За Орду! — ревел Фантомас, охаживая прикладом зомбяр. Сражение практически перешло в рукопашную схватку с соответствующими матерными выкриками людей и рычанием зомбаков. Ситуация походила на какой-то дешёвый фильм ужасов: заполошная стрельба, свирепый оскал зомби, депрессивная окружающая обстановка.
— Ах ты, сука ожившая, — снес Фантомас одним ударом приклада АК-47 по голове особо настырного зомбака, одетого в спортивные штаны. — Успел сволочь помолиться? Есть кому за погребенье заплатить? Вот тебе зараза настоящий шаолинь!
Бой закончился в пользу людей, но они вымотались конкретно, даже двужильный Фантомас вытирал пот со лба.
— У нас что, сегодня понедельник, раз с утра проблемы сыпятся, как птичье дерьмо на грешную голову? — бурчал Фантомас. Дядя Гена молчал — он считал: что ни делается, всё к лучшему, потому что хуже уже быть не может. Так чего воздух сотрясать.
Остаток пути до схрона люди дошли спокойно, не встретив праздношатающихся зомбаков. Даже пока пробирались по территории какого-то заброшенного завода, то на нечисть не натолкнулись. Долго шли через огромные производственные помещения. Видели, как вдоль стен проходят ржавые металлические трубы большого диаметра, во многих местах пробитые осколками от рвавшихся здесь когда-то снарядов. Заводское оборудование тоже нещадно разгромлено и местами образовывало непроходимые преграды. С опаской прошли через проём с большими распахнутыми воротами, висящими на честном слове, а потом опять пробирались через какие-то заброшенные помещения. Зомби не попадались: только где-то в переплетении стальных конструкций курлыкали живые голуби, а не очень живые зомби здесь не обитали. Кроме голубей унылый пейзаж несколько оживляли изредка попадавшиеся на пути облезлые кошаки, да мелкие лишайные собачонки.
Да уж: время рушит гранитные замки и заносит песком города. Оно никого не щадит. Человеки сами помогают тирану-времени уничтожать плоды своего труда. Строили-строили, а потом кирдык — всё порушили, что настроили. Говорите, люди — вершина цивилизации? Судя по руинам, этот тезис сомнителен.
После преодоления промзоны шли через сад, скрывающийся за проломленным во многих местах забором. Сам сад превратился в настоящий лабиринт зарослей, почти джунгли. Тропинка, ведущая вглубь сада, походила на туннель, пробитый в переплетениях веток.
Забрались в схрон, когда Солнце полностью ушло за горизонт, забирая с собой прошедший муторный день. Схрон представлял собой сухое подземное сооружение: на взгляд Чекмарёва, места в помещении имелось, хоть танцы устраивай. Помещение украшали старинные напольные часы, скорее всего, притащенные сюда из какого-то разбитого дома. Кукушка в этих часах уже показываться на свет не хотела, но стрелки ещё отсчитывали время.
В схроне Фантомас отложил в сторону автомат и достал из ящика не очень богатые съестные припасы на всю компанию: сухари, сало, банку маринованных огурцов и несколько луковиц. За знакомство и за то, что уцелели в бою, решили выпить самогонки. Первый тост Фантомас произнёс за знакомство. Самогон, разлитый по алюминиевым кружкам, ухнул в желудок Дениса и растёкся хмельным жаром по всему телу. Нервное напряжение несколько спало. Сало, тонко нарезанное Фантомасом, очень хорошо шло под самогонку и маринованные огурцы. Или самогонка хорошо шла под сало и огурцы?
— Ну что, по второй оскотинимся? — Фантомас разлил самогон по новой порции.
Выпили и пришли к единогласному мнению, что самогон — дело серьёзное. Если вы хотите в полной мере насладиться вкусовыми качествами самогонки, вы должны смотреть не только на градус. Большое значение имеют ощущения от букета напитка, а точнее, то, что стоит за букетом, то есть сакральный смысл напитка.
Напиток снизил градус напряжения, но повысил градус общения. Вторая кружка самогонки развязала Чекмарёву язык, и он признался, что у него дома имеется, чуть ли не сто бутылок дорогого коньяка, а, как известно, коньяк — это фактически тот же самогон, только сделанный по специальной технологии. Ага. Дарят и дарят, несут и несут. А он коньяк уважает, но прикладывается к нему не очень часто, потому как, после коньяка снятся такие ужасы, что уссаться можно и даже ещё хуже.
— Нальёшь бокальчик коньячка, а потом наблюдаешь за игрой золотистого цвета напитка в бокале, — пьяно доказывал компаньонам Чекмарёв свою позицию в этом вопросе. — Можно наблюдать бесконечно за игрой цвета. А каков букет вкуса, а запах, а послевкусие! Я бы сейчас литр коньяка в одно лицо выпил…
— Чекмарёв, ты что, в алкоголики записался? — голосом жены Марины прокричал Фантомас в лицо Дениса.
