плечом к сестре, набрала в ладони воду и подкинула в воздух.
– Между прочим, моя изначальная склонность – Вейн, – похвасталась Приин Блайт, ловя дождевые капли ртом. – Я бы хотела повелевать морями и ветром. Лететь за ними по миру.
– Решайся, сестра! – воодушевлённо посоветовала Финетта. – Позволь себе быть собой и слушай своё сердце! Бросить вызов Квертинду не так уж и страшно. Посмотри, что сделал Кирмос лин де Блайт для своей мейлори. Он спас её от навязанного брака. Теперь Юна среди нас, она свободна и счастлива, а все виновники наказаны. Всё обошлось.
– Есть в мире справедливость! – согласилась Матриция.
Я надула щёки и убрала от лица мокрые волосы. Приин Блайт скомкала в руках край платья.
– Сёстры, – смущённо зашептала Талиция. – За короткое пребывание здесь я успела полюбить Квертинд больше своей родины. Здесь и правда всё иное. Мне бы так хотелось остаться в королевстве…
Она смешно прикусила губу и потопталась на краю бассейна в нерешительности. Я бросила юбки, подошла и подала ей руку.
– Так оставайся, – предложила я. – Ты станешь лучшей королевой, когда выйдешь за Орлеана Рутзского. Такой же великой, как Мелира. Или ещё лучше.
Над головой княжны кружила стайка разноцветных птичек. Талиция, кажется, успела одарить улыбкой каждую пернатую, прежде чем вложила свою ладонь в мою. Сестра Веллапольская разулась, опустила пальчики ног в прохладную воду и медленно, как и положено Её Высочеству, шагнула вниз.
– Я не хочу выходить замуж за Орлеана Рутзского, – глядя мне в глаза, сообщила Талиция.
А в следующую секунду в нас прилетел поток тяжёлых брызг.
– Ай! – хором возмутились мы и немедленно взялись за мокрую месть.
Хломана взвизгнула и дала дёру, но это ей не помогло: девушка вымокла с ног до головы. Так-то! От Юны Горст не скрыться! Тем более, когда у неё в союзницах сама веллапольская княжна!
– Хватит! – сквозь хохот визжала Матриция, отмахиваясь от капель. – Да перестаньте же, негодяйки!
– Только если ты нам споёшь! – поддержала водную бойню Приин.
Вот так семеро благородных дев провожали этот день: смеясь и плескаясь в бассейне, слушая осторожные возмущения служанок и шутки друг друга. А когда сумерки уступили ночной тьме, во дворе Мелироанской академии зажглись фонари. Мы встретили свет радостным возгласом, но в следующую секунду потрясённо и испуганно затихли.
На дорожке, у высокой чаши-клумбы под одним из фонарей стоял не кто иной, как сам призрак Мелиры. Бледный, в наспех накинутом на сорочку халате, с отрешённым выражением на лице.
– Госпожа Првленская, – узнала я и тут же начала оправдываться: – Это всё я. Девушки не виноваты…
Она не отреагировала. Лицо её не скрывала маска привычной строгости и надменности. Лаптолина не осуждала нас, но и не веселилась. Пожалуй, она была… растеряна. И смотрела сквозь нас. На секунду я даже подумала, что она ходит во сне.
– Простите, – Приин вылезла из бассейна и сделала низкий реверанс. В мокром платье это смотрелось ужасно глупо. – Мы позволили себе лишнего. У сестёр опухли ноги, и мы подумали…
– Благородные девы, – перебила Првленская. – У меня печальные новости.
В тонких пальцах женщины дрожало раскрытое письмо. И от этого вида, и от тяжёлого, потухшего взгляда, и от скупых слов у меня внутри всё оборвалось, будто Лаптолина только что вынесла мне приговор. Рука сама собой метнулась к пауку, чтобы убедиться, что ментор жив. К счастью, знак соединения был на месте.
Но тогда что? Что могло случиться? Меня всё-таки решили отправить в Зандагат? Икша истребили район Кроуница? Опять напал Ордена Крона?
Сёстры взялись за руки. Я крепко сжала чью-то ладонь и сглотнула ком в горле. Првленская молчала долго, будто подбирала слова. А потом всё-таки заговорила:
– Я только что получила новости из Лангсорда, – голос её дрогнул, и я увидела в ней постаревшую, усталую женщину, которой трудно просто стоять на ногах. Должно быть, в этот момент ей жали раскалённые туфли. Но, как и полагается благородной деве, Лаптолина расправила плечи, высоко задрала подбородок и спокойно, чётко и официально произнесла: – Вынуждена сообщить, что этим утром Преторий получил головы консула Дилза и дипломатической делегации. Таххария-хан объявила Квертинду войну.
Глава 8. Скрытая суть
Однажды мне уже довелось познакомиться с войной.
В Эльце, лёжа под телом мёртвого солдата, я думала, что близкий страх смерти и паника – самое кошмарное, что можно испытать в жизни. Я не знаю, какая сила сберегла меня тогда от гибели. Возможно, это была власть Демиурга, который убеждал, что солдаты отряда были куплены, а Тать и его пятёрка – лишь необходимые жертвы. Возможно, это был сам Тать, который вытащил меня из пекла ценой своей жизни.
А может, это была просто удача.
Удача – и последующее явление самого могущественного в Квертинде и жестокого кровавого мага, что по злой иронии оказался моим ментором. Какое это было утро… Самое лучшее или самое худшее в моей жизни? Не знаю.
В любом случае, тогда он всё-таки явился.
И я родилась заново. Чтобы получить шанс познакомиться с ещё одной, обратной стороной войны: с бессилием. Оно пугало едва ли меньше разгара битвы.
Мелироанские девы со своими служанками оказались ограждены от мира и заперты в ожидании плохих новостей. Завтраки, купания, занятия и танцы шли своим чередом, но мы всё меньше смеялись и всё больше вздрагивали от каждого появления Лаптолины в комнатах. Мы ждали, что она сообщит о начале боёв или о вторжении чужой армии. Ждали, что она расскажет о первых потерях. Мы ждали чего угодно. И ещё немного – надеялись, что всё сказанное ею в тот вечер у бассейнов вдруг окажется дурной шуткой.
Но проходили дни, а мы продолжали жить в своём крохотном мирке, застывшие во времени и окружённые стенами, как вековой фикус в голубой гостиной.
Наравне с новостями я ждала ещё и своего ментора. Желание увидеть его стало навязчивой идеей, мечтой, нестерпимой жаждой. Почти осязаемой – она звенела в груди и не давала покоя ни днём, ни ночью. Как странно: когда-то я мечтала увидеть Кирмоса лин де Блайта, чтобы убить его, потом – не видеть никогда, чтобы не пришлось убивать… Сейчас же я мечтала только о том, чтобы он выжил. Давным-давно кровавый Чёрный Консул был олицетворением опасности и зла, теперь обернулся спасителем и гарантом защиты.
Как никогда, мне хотелось спасти его, поддержать, разделить с ним последствия. Взглянуть на его профиль со стороны, из укрытия, на долю секунды. Дотронуться до края его одежды, ощутить запах – на один вдох, не больше…
