придумал? — усмехнулась жена глядя, как я усердно работаю лодкой.
— А то, — довольно кивнул я, щедро макая зеленый лук в соль. — Имя так имя. Будет им поддержка на самом высоком уровне, — изобразил я собственного заместителя.
— Вот и славно, — поддержала Оксана и поднялась поставить самовар. К сожалению, Ксения отчего-то была категорически против настоящего агрегата, потому приходилось довольствоваться электрическим. Без этого семейного спора не обходись ни одна родственная встреча.
Дверь кабинета директора распахнулась без стука.
— Дед, ты опять сбежал! — с порога заявила внучка.
Я улыбнулся, но не обернулся сразу. Лизка — дочка старшего сына Василия, высокая, тонкая, похожая на Ксюху в молодости, одно лицо, но мой прищур. Ну и характер, что уж там, не подкачал: смесь медицинской точности с учительской дотошностью.
— Ничего не сбежал. Занял стратегической пост и наблюдаю.
— Там уже все собрались, ждут только тебя. Три делегации, две комиссии, один министр и бабушка нервничают и ждут отмашки.
— Что, и бабушка нервничает? — не поверил я.
— Бабушка нервирует высоких гостей.
— Интересно, чем? — заинтересованно обернулся я.
— Своей невозмутимостью и загадочной улыбкой.
— Это она может, — усмехнулся я.
Елизавета Васильевна поправила мне галстук, стряхнула невидимую пылинку, отступила на шаг и, притворно взмахнув руками, пропела:
— Ну-у-у, жении-и-их! Хоть сейчас в ЗАГС.
— Спасибо, но лучше ты, — отказался я.
— Не дождетесь, — фыркнула внучка.
— Вот так и помру, не дождавшись правнуков, — печально вздохнул я.
— Дед, тебе что, мало правнуков? Фиминых не хватает? — отбила подачу внучка. — Двойня имеется, третий на подходе!
— Это другое! — вернул я словесный мяч. Фима, Серафима, единственный ребенок нашей младшей дочери, пошла вся в мать: успевала и карьеру строить, и внуками нас радовать. А вот Лизка не спешила.
— Нервничаешь? — меняя тему, тихо спросила внучка, внимательно меня разглядывая.
— Это я от мудрости щурюсь, — отшутился с улыбкой.
— Скорее, от вредности, — рассмеялась Лизавета. — Ну что идем?
Ответить я не успел. В коридоре послышались знакомые шаги. Я узнал бы их из тысячи. Через мгновение в дверях появилась Оксана.
Седина удивительным образом шла моей жене. Волосы собранные в мягкий пучок у шеи, непослушные прялки возле лица, строгое элегантное платье, туфли на каблуке. И только глаза все те же: спокойные, внимательные, умеющие в один миг увидеть и мою усталость, и мой настрой, победы и поражения. Даже то, о чем я сам не успел подумать как следует.
— Так я и знала. Спрятался, — улыбнулась жена.
— Бабуля, дед в засаде, — оповестила внучка.
— Кто бы сомневался, — усмехнулась Оксана Игоревна. — А с галстуком что?
— Это не галстук.
— А что? — удивилась жена.
— Это молодежь душит заботой.
— Правильно делает, — поддержала Ксюша внучку, шагнула ко мне, поправила воротник, подтянула узел и тихо, чтобы слышал только я, сказала:
— Не ворчи сегодня слишком громко.
— Даже не собирался.
— Врешь.
Жена покачала головой, глядя мне в глаза. А я вдруг поймал себя на мысли, что до сих пор не умею спокойно реагировать на ее улыбку и взгляд, несмотря на свой почтенный возраст и долгую жизнь. Сколько всего между нами случилось за эти годы — не пересказать. Споры, обиды, тяжелые разговоры, сложные решения, долгие командировки и ожидание встреч.
Бывали и такие дни, когда каждый стоял на своем насмерть. Но чем дальше шла-летела наша совместная жизнь, тем яснее становилось: спорим мы не друг с другом, а за одно и то же. Просто заходим с разных сторон. Оксана действует от человека, от боли, от конкретной беды. Я — от системы, от школы, от будущего. Но все и всегда начиналось и заканчивалось в одной точке — в нашем доме. Моя жена, как никто другой умела мягко тушить словесные пожары и баталии, без гнева и крика, какой-то особенной женской мягкостью.
В нашем доме всегда кипела жизнь, где бы мы ни жили: Жеребцово Академгородок, Новосибирск, Москва. Наши дети, вечные гости: ученики, командированные, выпускники, внуки, теперь вот и правнуки. В гостевой или на даче всегда кто-то живет спит, трудится над докладом или диссертацией.
Старший сын Васька, инженер, создатель мостов, со школьной скамьи приводил в дом друзей и приятелей, тащил котят и щенков. Когда появилась Светка, младшая наша дочка, к живности прибавились и птицы. Честно говоря, мы думали, наши дети станут ветеринарами, но профессию звериного Айболита выбрала только Светлана.
Внучка Лиза, старшая дочь Василия, неожиданно для всех резко изменила свою жизнь, поменяла профессию и стала фотографом. Теперь колесила по свету, снимала фоторепортажи, публиковалась в газетах и журналах по всему миру, потихоньку набирая популярность.
Вежливый стук в дверь прервал мои мысли.
— Разрешите, Егор Александрович? — голос показался знакомым, я нахмурился, пытаясь сообразить, кто пришел. Дверь открылась, и в кабинет вошел рослый военный, следом еще несколько человек.
— Мальков! Голубев! — признал я своих бывших учеников, за которыми только что наблюдал из окна.
— Так точно, Егор Александрович, — хором гаркнули оба. — Прибыли на присвоение внеочередного звания родной коле.
Я не стал ничего говорить. просто шагнул навстречу, крепко обнял каждого по очереди.
Следом вошли и остальные. Таисия Громова — советский академик, геоботаник, лесовод, эколог, палеонтолог. Федька Швец специалист по детской психологии и школьной среде. Пашка Барыкин председатель областного исполкома, по-прежнему умеющий решать любую проблему, как и в школе: быстро, жестко и без лишнего трепа.
Я смотрел на повзрослевших детей, живущих свое лучшее время, и поймал себя на интересной мысли. Когда-то, в самом начале моей второй жизни, мне казалось, что главная задача — не дать случиться беде. Спасти конкретного пацана от глупости. Удержать школу на плаву. Не позволить проблеме перерасти в трагедию. Потом решил что этого мало и надо менять саму систему.
Сегодня, глядя на своих учеников, вдруг понял простую истину: самое главное не то, чего мы все вместе достигли, построили, не дали случиться. Самое главное то, кого мы вырастили. Потому что проекты, программы, реформы ничто без людей.
— Дед, пора, — негромко позвала Лизавет, отходя от окна.
Я кивнул, коротко улыбнулся жене и вышел вместе со своими ребятами из кабинета.
Молодой директор представил высоких гостей и сразу передал мне слово, как мы и договорились. Мой заместитель нахмурился и нервно дернул плечом.
