новому. – Он спрыгнул на пол и через какое-то время перестал расхаживать взад-вперед, чтобы пристально вглядеться в лица присутствующих, задержав взгляд на мне дольше, чем на остальных.
– Это не ошибки. Это эволюция. Великий сдвиг не был концом. Он был катализатором. Он заставил магию адаптироваться, стать чем-то новым, чем-то… – Его лицо приобрело задумчивое выражение, он потер подбородок. – Более диким. Академия в своей бесконечной мудрости предпочла выкорчевать сад, вместо того чтобы научиться обрезать его. Они предпочли застой потенциалу. Они смотрят на эти растения и видят хаос. Я смотрю на них и вижу будущее. Я смотрю на вас и вижу замечательных коллег, с которыми нас будет связывать жажда вернуть все на свои места. – Его голос стал громче, сменился пылкой, почти проповедной страстью.
Я невольно задержала дыхание почти до самого окончания речи, и перед глазами заклубились пестрые мушки.
Лукас умел очаровывать без магии, зажигать сердца слушателей. Будь он обычным, я бы легко могла представить его политиком, который доносит до людей свою пламенную речь о нововведениях в обществе, которые стали остро необходимыми. И я верила, что люди пошли бы за ним туда, куда он попросит. Ведь сама испытывала нечто похожее.
– Спасибо всем, увидимся в следующую среду, – попрощался он с участниками в дверях оранжереи.
Я задержалась ненадолго, рассматривая обилие запрещенной растительности в богами забытой оранжерее.
– Как тебе?
– Речи или растения?
– И то и другое, – улыбнулся он.
– Чудесно, – честно призналась я, все еще ощущая небольшую дрожь с мурашками от его монолога.
– Я рад. – Он кивнул и предложил присесть. – Хочешь присоединиться к нам?
– Хочу, конечно, – не раздумывая, ответила я. – Но сначала я спрошу кое-что. А ты ответь мне, пожалуйста, честно.
– С тобой я всегда буду честен.
– Ты или твои ребята имеют хоть малейшее отношение к… к тем ужасам, что сопровождают нашу учебу в академии?
– Нет, – твердо ответил Лукас.
– Просто я подумала… Ректор говорил, что погибшие были из тех, кто поставил под сомнение то, что магия теперь другая. А потом я прихожу сюда и вижу, как вы выращиваете то, что, по сути, запрещено Советом. И… твои часы-компас для рынка теней… Прости, но…
– Понимаю, что ты чувствуешь сейчас, но я хочу тебя заверить, что я не имею отношение к тому, что происходит, как и никто из участников. Кто-то убивает студентов, и это не мы.
С дичайшим облегчением я выдохнула. По нему было видно, что он не лгал, и мне тут же захотелось стукнуть себя по голове за сомнения.
– Я всегда, – он взял меня за руку, – всегда буду честен с тобой, Роуз, что бы ни случилось. И я очень рад, что ты сейчас на моей стороне.
Он притянул меня ближе, обнимая, позволяя раствориться в его древесном аромате, оказаться окруженной теплом и ощутить себя уютно в оранжерее, которая полнилась запрещенными растениями.
– Мы почти с самого начала учебного года пытались вырастить семена в этой оранжерее. И это… наверное, дело всей моей будущей жизни. Сколько чудесного можно вернуть, если постараться, – он погладил меня по голове.
– Только растения? – спросила я.
– Только они, – подтвердил он. – Я пацифист, Роуз. И не хочу, чтобы кто-то пострадал. Все изыскания и опыты с магией я проводил сам, вот прямо здесь. Чтобы мои ребята не стали жертвой случайного эксперимента. Но расчеты мы проводим вместе.
– Хорошо, – я окончательно успокоилась.
– Выпьем по кружечке кофе?
– На кофе я всегда согласна.
* * *
Недели, предшествовавшие ритуалу, пролетели в тумане приглушенного шепота, украдкой сорванных поцелуев и скрипа карандашного грифеля по бумаге.
Лукас все это время находился рядом, его постоянное присутствие помогало сосредоточиться, пока мы сидели в пыльном, забытом уголке библиотеки, который мы объявили своим еще в начале учебного года.
Он тайком от библиотекаря приносил мне чашки с горьким черным кофе, а потом мы пили его, скрывшись за огромными стопками учебников, больше напоминающими горы.
Длинным пальцем он обводил сложные схемы в моих семейных гримуарах по магии крови, и тихо бормотал, помогая сопоставлять символы, чтобы добиться правильной формулы заклинания для ритуала.
На руках у нас было четыре книги. По началу я думала, что будет просто их все сложить, чтобы найти необходимые записи, но хитрая родственница, очевидно, это предусмотрела. Так что… теперь мы страдали, пытаясь сложить из осколков не вечность, но нечто столь же важное.
– Я больше не могу, – взвыла я и откинулась на спинку стула.
– А мы пробовали сопоставить их по времени написания? – спросил Лукас, бегло пролистав наш блокнот для записей исследований.
– Да, там где-то написано про неудачную попытку. – Я постучала карандашом по корешку блокнота.
– Мое уважение твоей родственнице, она умела скрывать от чужих глаз нужное.
– От не совсем чужих, видимо, тоже. – Я вздохнула, посмотрев по сторонам, чтобы тайком отпить кофе.
– С ней в прятки я бы играть не стал. – Лукас толкнул меня плечом, подбадривая.
Усмехнувшись в кружку, я прикрыла глаза.
– Если нет совпадений в попытках сложить по году, то, может, еще раз поискать какую-то последовательность? Вдруг это что-то очевидное, а мы слишком глубоко копаем?
– Если мы не можем это найти, то какое же это очевидное? – Я скривилась.
– До кровавой луны меньше двух недель. – Лукас тоже вздохнул.
Из-за того, что я так долго таращилась на раскрытые книги, пытаясь подобрать нужный стык, чтобы формула была верной, символы стали мельтешить у меня перед глазами; даже когда я закрывала веки, все равно видела их.
– Такое ощущение, что то… – Я вздохнула, сделав паузу. – …чем мы сейчас занимаемся – это как пытаться заставить хор петь слаженно, выдав им при этом четыре разных произведения. Бред, одним словом. – Я потянулась за пачкой сигарет, в которой, к моему великому огорчению, не осталось ни одной.
– Может быть, нам не хватает еще одной книги?
– Пятой?
– Вдруг их больше?
– Пока я знаю, что мне необходимо покурить. Я найду Арчи, а ты посиди пока тут, посторожи книги, ладно?
– Оставляешь меня наедине с неразрешенной загадкой? Не боишься, что я без тебя тут все разгадаю?
– Нет, я как раз очень на это надеюсь.
Так быстро я еще не ходила, мне нужно было проветриться, размяться и ощутить уже, как дым наполняет легкие. Арчи я нашла в общей гостиной, окруженного студентами, которые наперебой спрашивали его о фирменных рецептах коктейлей.
Улыбаясь, я протянула ладонь, и он понял без слов – вложил в нее помятую пачку сигарет, которую до этого крутил в руках.
– А где спасибо? – Он обиженно сдвинул брови, когда я собралась выйти.
– Точно! – Я хлопнула себя по лбу, возвращаясь.
Он притянул меня к себе, скользнул языком по губам и глубже, пока на нас все пялились.
Хмыкнув, я отсалютовала ему и выскочила за дверь, уже зажав в зубах сигарету и чиркнув зажигалкой.
– Получилось? – спросила я у Лукаса, заметно повеселевшая, когда получила желаемое.
– Нет. – Он качнул головой и начал что-то записывать.
– Шифрование… – вслух прочитала
