class="p1">Лиза усмехнулась. Амуры крутит, а сама как дитя малое — всё бы ей сказки слушать.
— На Чёрно-озеро я не ходила ещё, мы в деревне гуляли, далеко туда, да и страшно одной-то. Хороводы водили, песни пели, венки плели из разных трав приворотных, и кому парень поглянется, на него венок надевали, а потом шли огнецвет искать. Он распускается лишь в Иванову ночь, на одну только минуту, и цветок у него краше всех цветов на свете. Кто его найдёт, тот богатства несметные сыщет, все клады ему отворятся… 75
— И что, находили? — рассмеялась Лиза.
Элен слушала, заворожённо приоткрыв рот, в глазах светился восторг.
Соня улыбнулась лукаво и таинственно:
— Огнецвет-то? Нет. Вся нечисть лесная — леший, ведьмы, кикиморы да русалки на Купалу по лесу бродят, искать мешают, глаза отводят, аукают да пужают. Так что цветка никто не сыскал… да то и не печаль вовсе… Не затем его ищут, чтоб найти…
— А для чего же? — удивилась Лиза.
Соня чуть смутилась, смуглое точёное личико порозовело.
— Бабы говорят, на Купалу любиться не грех, — шепнула она быстро, опустив глаза. — Вот все и ищут… парами.
— Как это? — ничего не поняла Лиза.
— Ну коли парень по сердцу, можно и без венца отдаться, греха в том не будет, ежели на Купалин-то день. Говорят, Купала повенчал…
Теперь смутилась Лиза.
— И ты… тоже… огнецвет искала?
Соня покраснела, как мак.
— Не с кем было, барышня…
— А нынче? Есть с кем? — вступила Элен, скулы у неё порозовели, а взгляд был странный.
— А не решила ещё, — отмахнулась Соня беззаботно. — Может, и пойду. С Михейкой, сыном кузнецовым, а может, с Парфёном-ковалем. Оба звали. Да только не за огнецветом, а так — погулять.
Едва Соня ушла, Элен погрузилась в задумчивость и пребывала в ней довольно долго. А когда после обеда они остались наедине, Лиза заметила в глазах сестры знакомые с детства искорки, говорившие, что та придумала какую-то шалость.
— Лиз, а пойдём с Соней на гулянья?
— Да ты что?! — возмутилась Лиза. — С ума сошла? Что нам там делать?
— Любопытно же! Помнишь, Пётр Матвеевич рассказывал про купальские гуляния и про таинственное Чёрно-озеро? Про обряды колдовские… Пойдём! Увидим всё своими глазами!
— Нет, Еля, это неправильно. Нельзя так!
— Да отчего ж нельзя? Разве мы что дурное делать станем? Погуляем, хороводы поводим с девушками, погадаем на суженого…
— А ежели матушка узнает?
— Ну что ты такая скучная, Лиза! Матушка не узнает, она в Петербурге ещё три дня будет. Пойдём! Я так хочу погулять спокойно, не озираясь по сторонам, не боясь, что меня увидят.
Лиза поняла — что бы она ни говорила, сестра поступит по-своему, а Элен, расценив её молчание, как собственную победу, бросилась писать князю.
* * *
До деревни добрались быстро. На опушке леса горели костры, девки и молодые бабы собирали травы и плели венки.
Соня тоже принялась за дело.
— Это иван-да-марья, она чтоб суженый любил, на другую не смотрел, — учила она, споро переплетая длинные стебли. — Это чернобыльник, он от венца безбрачия избавит. А вот это чертополох, он от одиночества защитит. Это вот — подорожник, он дорогу к милому укажет. Вот колдовская фиалка — она страсть разжигает, чтоб любовь горячее была. А это главная трава — король Купалина дня, Перунов Огнецвет, он нынче все желания исполнит.
Элен тоже сплела венок и надела на голову. В лохматом травяном нимбе, с раскрасневшимся личиком и сияющими глазами она напоминала наяду с живописного полотна.
— Лиза, — прошептала Элен, — а ты что же? Почему не плетёшь?
Лиза отмахнулась:
— Всё это глупости языческие.
— Ну и пусть, зато интересно! — Глаза у Элен горели, как у кошки.
Покачав головой укоризненно и устало, Лиза отошла к огромному дубу, возле которого высокая статная черноглазая молодка варила что-то в большом котле. Лиза уже жалела, что пошла с Элен. Участвовать в её безумствах не было никакого желания.
Издали она видела, как два всадника подъехали к костру, возле которого мелькали фигурки Элен и Сони. Узнала Филиппа Порецкого и графа Вяземского.
Элен бросилась к Филиппу.
— Князь, идёмте скорее! — Схватив за руку, она потянула в сторону, где девушки и парни водили хоровод.
Владимир пошёл следом.
Лиза вздохнула.
— Здравствуйте, Елизавета Кирилловна.
Она резко обернулась и оказалась лицом к лицу с Алексеем Ладыженским. Сердце метнулось, будто норовя выскочить из груди, а когда не удалось, провалилось куда-то вниз, должно быть, в коленки, которые вдруг задрожали так, что ей пришлось прислониться к древесному стволу. Насмешница-память тут же всколыхнула воспоминание — нагретый солнцем берёзовый ствол за спиной, тёплые пальцы, осторожно касающиеся скулы и настойчивые, немигающие глаза возле самого лица.
Кажется, она даже не ответила на приветствие, так и стояла, будто безъязыкая, чувствуя, как наливаются жаром щёки. Глаза его смеялись.
— Не ожидал встретить вас здесь.
Лиза рассердилась.
— Вам тоже не больно-то пристало хороводы водить, — отпарировала она, вздёрнув подбородок.
Алексей смотрел насмешливо, но с интересом, и Лизе отчего-то было неуютно под его взглядом.
Давешняя баба возле котла бросила быстрый взгляд и вдруг зачерпнула своё варево и подошла к ним.
— Испейте, барышня, да и вы, барин, тоже. Это взвар ведовской на семи травах сваренный. Кто его в Купалину ночь пьёт, весь год опосля не хворает. Коли муж пьёт, силу мужскую укрепит, жене плодородие даст, а ежели двое пьют, любовь их все преграды одолеет.
И протянула ковш.
Лиза сама не поняла, зачем приняла его. От зелья шёл пар, пахло полынью и марьиным корнем. Она пригубила — вкус оказался странный: терпкий, чуть горьковатый, от него слегка пощипывало язык.
Пить было трудно — очень горячо, и, кое-как сделав несколько глотков, Лиза вернула ковш молодухе. Та с поклоном подала черпак Ладыженскому. Он усмехнулся, но посудину взял. Пил не торопясь, поверх ковша глядел Лизе прямо в глаза. Взгляд был дерзкий, насмешливый, заставлявший её нервно теребить вышитый край косынки, прикрывавшей плечи и грудь. Хотелось одновременно спрятаться и украдкой следить за каждым его движением.
Подлетела раскрасневшаяся сияющая Элен, и Лиза с облегчением перевела дух.
— Лизонька! Алексей Фёдорович! Поедемте на Чёрно-озеро!
Лиза изумилась.
— Елечка, туда же далеко! Пешком не дойдёшь.
— А мы верхом! По двое. Поедемте? А?
— Конечно, раз вам так хочется. — Алексей глядел на неё совсем не так, как на Лизу, а ласково, словно на маленькую девочку-проказницу.
Он отошёл и вскоре вернулся, ведя под уздцы свою лошадь, что была привязана неподалёку. От костров подошли князь Порецкий и граф Вяземский, тоже с конями в поводу.
Прежде чем Лиза успела что-либо сообразить, Алексей вдруг подхватил её на руки и усадил боком в седло. Сам сел сзади, и Лиза
