вечером, Луна.
P.s: Снова исчезнешь — будешь наказана.
А.»
Я вспыхиваю, словно спичка. Слова, выведенные золотистыми чернилами, обжигают не только пальцы, но и грудь. Сладкий спазм стягивает низ живота. Кровь превращается в раскалённую лаву, растекающуюся по сосудам, а между ног начинает тянуть.
Собственная реакция пугает.
Я снова чувствую прикосновения Егора. Слышу его хриплый голос. Стоны. Чувствую его твёрдое, мускулистое тело под собой. И покрываюсь мурашками. Внутри всё начинает сладко ныть, требуя его руки, его губы и… продолжения того, что случилось.
Требуя ещё.
Да что это со мной?!
Я даже рада, что Егора сейчас нет рядом. Иначе бы умерла со стыда. Вчера, пока отголоски удовольствия теплились в теле, всё ощущалось иначе. Смазывалось усталостью. Но сегодня…
Вымещая злость на записке, отбрасываю её от себя так, словно это ядовитая змея. Аккуратно кладу цветок на тумбочку (он ни в чём не виноват!), и беру в руки телефон. Собираюсь настрочить Егору всё, что я думаю о нём и его способах наказания, но в последний момент осекаюсь.
У меня нет никакого права писать ему в подобном тоне. Мало того, что я предала его доверие, когда согласилась на сделку с Антоном, так ещё и сама хотела того, что произошло в машине.
От мыслей становится горько. Вчерашняя апатия возвращается, спасая мою и без того расшатанную психику. И, чтобы отвлечься, я поднимаю записку с одеяла, укладывая её рядом с цветком.
Красивая композиция притягивает взгляд. Открыв камеру, решаю запечатлеть в своём телефоне что-то хорошее. Памятное.
Даже если потом это будет ранить.
Щёлкнув «подарок» Егора несколько раз, выбираю самое удачное фото, потому что фотограф из меня так себе, и отправляю его в скрытую папку. Но любопытство приводит меня в поисковик.
Прикрепив фото, жду результаты своего запроса: «Что это за цветок?». И, как только вижу название, понимаю, почему раньше никогда не видела и не слышала ничего о нём.
Красивый и загадочный цветок называется амариллис. Такие в цветочных магазинах встретишь не часто. Да и обычно мужчины отдают предпочтение более распространённым цветам. Розам или пионам, например.
Это побуждает меня вбить ещё один поисковой запрос: «Что значит, когда мужчина дарит женщине амариллис?»
В первой же строке всплывает красивая легенда о нимфе, которая влюбилась в садовника. Каждый год она прокалывала сердце позолоченной стрелой, а из раны вырастали прекрасные цветы, которые нельзя было не заметить. Но, как бы нимфа ни старалась, садовник остался к ней равнодушен.
С тех пор амариллисы означают безответную любовь и любовные страдания. Их дарят тогда, когда считают, что любовь невозможна.
В задумчивости смотрю на необычайно красивый цветок. В голове мелькает множество мыслей и все они безутешны.
Так вот что Егор думает о нас?
Поймав себя на том, что занимаюсь какой-то псевдоромантичной фигнёй и чуть ли не «гаданием на ромашке», срываюсь с кровати и, зло топая, несусь в ванную.
Нужно смыть с себя это. Его запах. То, как мне было хорошо. Как я полностью растворилась в нём и чувствах, которые он во мне вызывает.
Смыть эту чёртову зависимость!
Что бы ни происходило, Егор всегда остаётся рациональным и верным себе.
Мне нужно делать то же самое.
Включив воду, залезаю под горячие струи. Они безжалостно хлещут по телу, но не могут стереть с кожи его следы. Сколько бы я так ни стояла, сколько бы ни тёрла их безжалостно мочалкой.
Потому что чувства к Егору въелись под кожу. Вросли в кости.
И совсем скоро доберутся до сердца.
Если не уже…
Стоит закрыть глаза, и я снова вижу, как он смотрит на меня.
Словно хочет сожрать. Поглотить всю меня без остатка. Стереть границы между нами.
Стать одним целым.
Словно я — единственная, кто имеет значение в этом мире.
Но самое страшное, что я отвечала ему тем же. И мне не было противно.
Меня мучала жажда. Дикая потребность в этом мужчине.
Я сама хотела раствориться в нём.
Я сжимаю ладони в кулаки, упираясь лбом в прохладную плитку. Стыд пожирает меня изнутри. Но не за мои желания. А за то, что я подпускаю Егора так близко, зная, что мне придётся его предать.
Я готова была отдаться ему, раскрыть душу, держа за спиной нож.
И кто я после этого?
Двуличная гадина, вот кто я…
Змея, которую Егор пригрел на своей груди.
Вода продолжает стекать по моему телу, а я всё стою памятником самой себе и тому, что от меня осталось. Пытаюсь привести мысли в порядок, но бесполезно. Они бегают по замкнутому кругу: Антон, фотографии Аида; Катя, долги её мужа и больной ребёнок; Егор, его глаза полные беспокойства и завораживающий голод в них.
Выхожу из душа. Кожа скрипит от чистоты, но чистой я себя не ощущаю. Внутри так грязно, до тошноты.
Завернувшись в банный халат, стираю ладонью пар, осевший на зеркале. Девушка в отражении бледнее обычного, с тёмными кругами под глазами. Взгляд потерянный, тусклый. Губы искусанные, припухшие.
Я привыкла к такой себе. Но…
Посреди полной тишины вдруг раздаётся громкий звонок телефона, сопровождаемый не менее громкой вибрацией. Я вздрагиваю, выныривая из омута размышлений.
Я не убирала беззвучный режим.
Видимо, Егор постарался. Чтобы больше не было пропущенных…
Сердце сладко замирает. Тянет. Приятное волнение, свойственное всем влюблённым, окутывает меня плотным коконом.
Позабыв обо всём на свете, спешу обратно в спальню.
Уверенная, что это Егор, отвечаю не глядя:
— Да?
— Сонь, — раздаётся тихий, надтреснутый голос Кати. — Привет.
Всё самообладание уходит только на то, чтобы просто взять себя в руки.
— Привет, — каркаю в ответ не своим голосом.
— Сонь…
Она делает продолжительную паузу, не сразу решаясь произнести вслух то, что собиралась. Я её не тороплю. Мне самой нужно время, чтобы подобрать слова.
— Мы можем встретиться сегодня? Я… Мне нужно поговорить с тобой.
— Да, конечно, — отвечаю без раздумий. — Где?
— В пекарне. У меня сегодня сандень.
— Хорошо. Буду через час.
— Хорошо, — повторяет за мной, как будто неосознанно. — Жду тебя.
Катя завершает вызов, а я ещё несколько секунд держу телефон неподвижно возле уха.
Я не сильна в серьёзных разговорах и всегда чувствую неловкость. Поэтому мне будет трудно подобрать правильные и нужные слова. Но ещё труднее — убедить Катю взять деньги.
Савина гордячка. Обязательно заартачится.
Надеюсь, не придётся давить на неё, чтобы она приняла помощь.
За окном царит пасмурная погода. В особняке тепло, но я уверена, что хмарь на улице сопровождается пронизывающим холодом. Внутренне содрогнувшись от неясного чувства, иду сушить волосы. После чего
