перестану любить того, ради кого все эти годы жила. Ты лишь неуверенный в себе нарцисс, коих в бездне как грязи. Он рассказывал мне и о таких, — она напряглась всем телом, попытавшись выбраться, но песок не отпускал. В то-же время вокруг уже собиралась песчаная буря.
«Сучка!» — прошипел ворон ей на ухо, — «Не играй с огнем. Сегодня утром в Колыбели произойдет переворот. Твой любимый братик — Мист, вместе с Бедствием убьет всех членов совета и очистит семьи от грязи. Твою красивую душу мы разложим на куски, и ты наконец взойдешь в сердце Колыбели, заменив свою дурную матушку, что уже успела изрядно потрепать нам нервы,» — он оскалился, глядя на искренний испуг на лице девушки.
«Этого не будет. Может я и монстр, но такой жизни своей сестры не допущу,» — послышался тихий голос позади.
Глухой щелчок пальцев тут же разогнал серые тучи, песок и острова. Упав на землю, Кейт задыхаясь поползла навстречу Анне, в то время как появившийся буквально из ниоткуда Мист, склонился над стоящим на коленях Вороном.
Тот заживо сгорал белым пламенем, иссушаясь на глазах, и хватаясь руками за воздух.
«Останови… Предатель. Старик не простит тебя,» — сиплым голосом пытался кричать блондин, пока его полоска хп неумолимо снижалась, а кожа превращалась в ничто.
«Остановить? Разве ты не знаешь правило?» — Мист равнодушно посмотрел ворону в глаза, распуская синие волосы по плечи, и повторяя уже надоевшую ему мантру: — «Этот огонь горит, пока горит моя душа,»
«Что б ты… сдох..» — прошипел Ворон, выставляя средний палец, что тут же развеялся по ветру обратившись в пыль.
«Тьфу… Даже ушел как актер,» — Мист сплюнул на место, где только что стоял Ворон, и направился к сестре.
«Спасибо, братик,» — Улыбнулась Кейт подошедшему брату, но тот уже не слушал. Он тревожно смотрел на голубые небеса, постепенно обретающие грани ночной реальности. Иллюзия рассеивалась.
* * *
На старой ночной площади у края города, в свете разгорающегося пламени, стояли четверо: Анна, Кейт, Мист и Старик. Преградив старику дорогу, парень загораживал собой девушек, сжимая в руке меч.
«Ты разочаровал меня,» — старик покачал седой головой. Фиалковый взгляд не выражал ни капли разочарования.
«Ты тоже разочаровал меня, старик,» — Мист сделал два шага вперед, пальцем большой руки выбивая катану из ножен, — «Всё должно знакончиться тут.»
«Брат!» — Кейт попыталась остановить его, но парень уже сделал свой выбор.
«Верно. Тебе стоит подумать над своим поведением,» — Старик сделал шаг вперед, и время замерло вместе с каплями дождя, повисшими в воздухе. Выхватив клинок из рук Миста, Старик одним искусным движением вонзил катану парню в живот, и перевалив тело через плечо, не спеша донес до края платформы. Остановившись у зияющей ночной бездны, он задумчиво избавился от трупа, словно просто выносил мусор, думая о своем.
В этот же миг, время продолжило свой ход. Капли стеной обрушились на город, и душераздирающий крик девушки заглушил звук мощного взрыва — это в центре города полыхал огромный язык пламени.
«Иди… туда. Ты нужна людям,» — сквозь бессильную ярость прошептала Кейт поддерживающей её женщине. Та без лишних пререканий исполнила приказ, оставив девушку один на один со Стариком.
«Тебе следует пойти за ней. Твоя роль ещё не сыграна,» — старик почесал бороду, поправляя белое кимоно, совершенно не запятнанное кровью внука.
«И ты даже не убьешь меня?» — истерично усмехнулась Кейт, стоя под проливным дождем. Её одежда во многих местах порвалась, и сама она напоминала измученного жизнью бродягу. Девушка уже не знала, чего ожидать от старика, и от всех остальных. Состояние бессилия граничило с апатией.
«Я не смог бы убить тебя, уж слишком ты напоминаешь мне дочь. Да и это не по сценарию,» — честно ответил старик, доставая из воздуха сигару.
«Значит ты просто трус, как я и думала,» — развернувшись и подняв голову, Кейт побрела по улице в сторону центра города, где уже во всю гремели взрывы. Где то там ее ждала смерть.
Глава 20 — Человечность
[Рокси, где ты?] — Кейт отправила сообщение горничной. Та не ответила.
Несмотря на ночной ливень, огонь не утихал. Улицы опустели, а свет в домах погас, словно людей тут никогда и не было. Судя по чату, люди толпились где то у входа в город, пытаясь сбежать через иногда появляющиеся в барьерах бреши. Рядом с островом царил настоящий транспортный ад. Ни один человек из всего множества даже не думал вернуться, и помочь — каждый был занят спасением своей шкуры.
Не без труда Кейт добралась до центральной площади города: огромного пространства прямо перед дворцом, с фонтанами и памятниками, где по праздникам собирались марши, проводились фестивали и даже концерты. Именно тут сейчас один за другим гремели взрывы.
Причиной как и думала Кейт, оказалось Бедствие: в неизменной черной форме и длинном плаще, с длинными желтыми волосами, он уже успел потерять глаз, и на этом месте теперь зияла пустота. Во многом он походил на своего друга Ворона, будь тот канцлером нацистской германии. Различались только их взгляд и стиль: возвышаясь в десятке метров над площадью, Бедствие алым пылающим глазом прожигал своего противника: им был Николай Борн — единственный, кто остался на площади.
«Где же Анна?» — беспокойно думала Кейт, пытаясь ускорить хромой шаг и приблизиться к Николаю.
*Прогремел взрыв*
«Не подходи,» — рявкнул Николай, рукой рассеивая пламя, и Кейт замерла. Только сейчас она заметила: у гордо стоящего лицом к Бедствию мужчины, всё тело было покрыто ожогами. Из одежды чудом уцелели штаны, и клеймор в руке медленно плавился.
Крепче сжав клеймор двумя руками, Николай прыжком взлетел в воздух. Бедствие неряшливо провел рукой, и огонь накрыл мужчину, но тот терпел. Вылетев из пламени и оказавшись прямо перед врагом, он горизонтальным ударом рассек его пополам. Клинок прошел как нож сквозь масло, но вместо крови, во все стороны хлынул огонь, окутывая и обжигая.
«Дорогой!» — послышался отчаянный крик откуда то слева, и площадь озарила вспышка. За ней последовал гул, и в бедствие врезался стремительный поток ярко-голубой энергии. Тот сдерживал его одной рукой, второй продолжая удерживать горящего Николая в воздухе. Удавалось ему это не долго: поток увеличивался и извивался как змея, расплескивая голубые молнии и лишь нарастая, пока наконец не прорвался сквозь руку, уничтожив половину тела Бедствия, и озарив ночное небо над Колыбелью.
Вместо ожидаемой плоти в разрезе
