высоко над городом, и следующим жестом «перечеркивая» мужчину. Из места в центре груди, где у Николая остался след от удара пироманта, крестом вырывалось черное пламя, «заворачивая» его внутрь и взрывом рассеивая по воздуху.
«Я действительно восхищался тобой,» — тихо произнес Бедствие глядя на улетающую пыль, и переводя взгляд на площадь. Его истинная цель всё ещё была жива, даже не пытаясь бежать. Камнем приземлившись в десяти метрах перед Кейт, он остановился.
«Ты готова?» — он начал медленно снимать перчатку.
«Да,» — Кейт серьезно кивнула. Она не пыталась сопротивляться, осознавая своё положение. Все свои слезы она уже выплакала, и теперь гордо смотрела на палача. Даже анимус-навык ей сейчас было применить не под силу.
«У тебя есть последнее желание?» — Бедствие поправил круглые очки обожженной рукой.
«Один вопрос.»
«Спрашивай.»
«Ты правда убил его?» — она многозначительно посмотрела пироманту в глаза.
«Тебе будет легче умереть, если я скажу, что да?» — он приблизился на несколько метров.
«Не строй из себя хорошего парня, после того как убил стольких,» — Кейт сделала шаг навстречу с гордо поднятой головой. Рассвет уже осветил площадь яркими лучами, и дождь заметно ослаб.
«Верно сказано. Тот парень не ошибся в выборе пассии,» — улыбнулся Бедствие, в упор подойдя к девушке, и протягивая к ней руку. Он хотел сделать всё быстро и безболезненно. После «перерождения» к нему возвращалась часть здравого рассудка.
Кейт смотрела убийце в глаза, желая с достоинством принять смерть.
«Тут ты прав, дружище,» — послышалось позади, и кто то дернул Кейт назад, прижимая к себе. Голос показался девушке до боли знакомым.
«Прости малышка, но тебе придется подождать на корабле. Может быть, подождать очень и очень долго. Как там было… Не ищи меня?» — Лихт улыбнулся ей, и быстро поцеловал в лоб, протолкнув прямо сквозь её шею красный кристалл. Этот прием он однажды почерпнул у своего учителя.
«НЕТ!» — Кейт закричала протягивая руку к Лихту, но телепорт сработал быстрее обычного, и она исчезла.
«Как же ты достал меня…» — Бедствие сжал обожженную руку, глядя на Лихта:
У парня не было левой руки. На голой груди чуть выше сердца виднелась металлическая пластина с неизвестного рода устройством внутри. Черные волосы падали ниже плеч, грязные и скомканные. В руке он держал огромный двуручный меч, и только улыбался, не сводя серых глаз с пироманта.
«Ты уже труп,» — Лихт крепче сжал клинок, и механизм на его груди едва заметно засветился. Каждый нерв пронзила нестерпимая, парализующая боль, которую Лихт казалось, даже не заметил. Здоровье медленно опустилось до 10 %.
«Безумец. Неужели тебе так нравится раз за разом пытать себя?» — Бедствие сорвался с места, ударив Лихта в лицо. Тот лишь немного отклонил голову, сплевывая кровь.
«Мы с тобой в этом похожи, не так ли? Настоящая битва мазахистов — вопрос лишь в цели,» — он схватил пироманта за кисть, сдавливая её и превращая в огненную кашу.
«Это не повод для гордости,» — пиромант взорвался, накрыв потоками черного огня всю площадь и прилегающие районы. Тело Лихта в процессе сгорало до костей, тут же обрастая мышцами и кожей. Парень и не думал сдвигаться с места.
«Я не чувствую,» — Лихт отбросил меч на землю, и резким движением оторвал пироманту правую руку.
«Чего?» — тот опешил, отступая назад и держась за плечо.
«Тебя, твоего огня и боли. Я умер больше сотни тысяч раз, прежде чем попасть в этот мир. Сгорал на далеких звездах, века проводил в рабстве. Неужели ты думаешь, что твой огонь что-то значит для меня?» — он спокойно взял пироманта за волосы, поднимая над землей. Тот медленно но верно начинал проникаться ужасом и безумной яростью, ведь у его врага было равнодушное превосходство, с которым «Бессмертный феникс» слишком редко сталкивался на своём пути. Было в этом однако для пироманта и нечто приятное… Может быть даже успокаивающее.
«Ты не можешь игнорировать физическую боль! Даже я не могу,» — сопротивлялся Бедствие, ощущая, как его пламя медленно затухает под действием неведомой силы.
Парень приблизился лицом к лицу, убрав наигранную улыбку с лица:
«Могу. Я могу пожертвовать чем угодно, и пережить годы страданий, только чтобы моя жизнь наконец имела смысл. Нужно просто договориться с правильными людьми, принести ценную жертву,» — Лихт ударил пироманта головой в лицо.
«Договориться?! С кем ты договоришься?» — сквозь боль прошипел Бедствие.
«С ним,» — Лихт пренебрежительно бросил пироманта на землю, указывая большим пальцем через плечо. Там, за пределами купола виднелся монументальный кроваво-красный силуэт старика с мечом.
«Может я и не чувствую боли,» — произнес Лихт глядя на мужчину, — «Но Кейт чувствует, и делится со мной. Не думаю, что смогу простить любого, кто обидит ее,» — он сделал шаг навстречу пироманту. Тот машинально полз назад, бездумным взглядом наблюдая за опускающимся сквозь барьер цитадели клинком. Казалось, что размер этого меча позволял разрубить город пополам.
«Каким бы вечным ты ни был, это не переживешь,» — Лихт с теплотой смотрел на опускающийся меч, машинально трогая место, где раньше у него была рука. Такую жертву он принес своему мечу ради иммунитета к боли, временного усмирения голосов и высвобождения подавляющей ауры старика в мече.
«Значит я больше не воскресну?» — Бедствие встал на ноги, задумчиво глядя на небо. Скрежет движущего меча напоминал звук падения сотни кораблей.
«Никогда. 4000 ярости… Я даю тебе посмертную гарантию,» — Лихт подошел к Бедствию вплотную, дружески похлопав его по по плечу. Из равнодушных глаз пироманта бежали слезы. Он будто-бы достиг просвещения.
«Почему ты… так спокоен?» — произнес он в момент, когда меч стер его с лица земли.
Последним его словом было: «Спасибо».
Лихт задумчиво посмотрел на пыль на своих руках. Она медленно утекала сквозь пальцы подобно песку.
«Почему, говоришь?» — он перевел взгляд на другой конец площади, ощущая, как внутри закипала его собственная ярость. Там стоял настоящий «виновник торжества».
«Никакой ты не гений,» — произнес Лихт, остановившись в трех метрах от Старика.
«А ты не герой. Пользуешься силой обычного преступника,» — старик покачал головой, покуривая трубку.
«Что, убьешь меня?» — у Лихта на лице надулась вена. Он подавлял в себе бессмысленную ярость, ведь победить уже не мог; Синдром отмены «Взрыва боли» ощущался даже после заключенного с экзекутором договора. Впрочем, если бы не всё это: он бы не смог остановить Бедствие, использовать камень телепорта и спасти Кейт. Ни на что большее
