грудь.
Сын.
Жив.
Я смотрела на Ардена и не чувствовала ничего, кроме странного отупения. Только тихий звон в ушах и ощущение, будто меня лишили опоры под ногами.
— Выжил… — повторила я механически.
Арден кивнул.
— Его спасли. Сиятельная Тьма помогала нам.
Я опустила взгляд на свои руки.
— Не может быть… — прошептала я, отшатнувшись. — Он умер…
— Он выжил, — твердо и сразу ответил Арден. — Да, он был слаб. Ещё немного и он бы действительно отправился к праотцам. Но… Тьма забрала его. И растила всё это время.
Арден схватил меня за плечи. Крепко. Обеспокоенно. Почти в панике. Он смотрел мне в глаза, будто боялся, что я упаду, исчезну, рассыплюсь прямо сейчас.
А я…
Я не верила.
Нет!
Он лжёт!
Мне так больно!
Мой сын умер. Я это знала. Я это прожила и пережила. И вот он снова втыкает в эту рану стальной прут и ковыряется там.
— Этого не может быть… — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Не может.
Я резко сбросила его руки со своих плеч.
— Это жестоко, Арден! — сорвалось с моих губ. — Так жестоко…
— Но это правда! — он повысил голос впервые. — Кристина, это правда!
Он снова перехватил меня, удержал, не позволил отстраниться и встать.
— Он жив, — повторил он глухо, напряжённо. — Только недавно стало точно понятно, что Кристофер выживет. До этого… никто не знал. Никто не был уверен.
Я замерла.
— Ты… — дыхание сбилось. — Ты имя ему дал?..
— То самое, — ответил Арден тихо. — Которое мы выбрали вместе.
Это стало последним ударом.
— Я не верю! — закричала я, срываясь. — Не верю!
Мне стало так больно, что казалось грудную клетку кто-то раздвигает руками. Сердце разрывало изнутри. Воздуха не хватало. Я задыхалась.
— Ты не имеешь права так играть со мной! — голос сорвался, стал хриплым, чужим. — Не смеешь… не смеешь…
Я резко встала и начала пятиться от обманщика подальше. Арден тоже встал и наступал на меня. Но вскоре мои лопатки уперлись в стену. Дальше уходить было некуда.
— Я похоронила его, — прошептала я сквозь слёзы. — Мы с тобой вместе сделали это!
Арден стоял совсем близко, но не прикасался.
— Я знаю, — сказал он глухо. — И если бы я мог забрать у тебя эту боль… я бы сделал это, даже ценой собственной жизни.
Я затрясла головой.
— Крис… — он сделал шаг, медленный, осторожный. — Я не пришёл ломать тебя. Я пришёл сказать правду. Ты должна знать это. Наш сын выжил. Когда я думал, что ты умерла, я так корил себя за то, что не признался раньше… а сейчас я не хочу тянуть. Ты должна знать.
Слова не укладывались в голове.
Мой сын…
Где-то.
Жив.
Я начала оседать на пол, но Арден подхватил меня. Он был обеспокоен. Мы оказались на полу, он держал меня на своих коленях. Прижал руку к моему животу и начал вливать свою магию. Я хотела оттолкнуть его, но сил резко не стало.
— Если ты врёшь… — прошептала я. — Если это ложь…
— Кристина, — сказал он тихо. — Я клянусь тебе всем, что у меня есть. Он жив.
И в этот момент во мне что-то сломалось окончательно. Я расплакалась.
— Почему ты… не сказал… мне сразу? Почему?
— Потому что шансов почти не было. И если бы я дал тебе надежду, а потом снова отобрал бы её… Это было бы ужаснее всего.
Он выдохнул тяжело, будто это признание давило на него всё это время куда сильнее, чем он показывал.
— Потому что я уже однажды отнял у тебя всё, — сказал он глухо. — Я не имел права рисковать снова. Не имел права поселить в тебе надежду, если не был уверен, что Кристофер выживет. Понимаешь?
Он провёл ладонью по моему лицу, стирая слезы.
— Он был слишком слаб. Его едва удержали. Сиятельная поддерживала его, кормила магией, но даже она не знала, к чему это приведёт. Каждый день мог быть последним.
Он посмотрел на меня прямо, не скрывая боли. Успокаивал, прижимая к своей груди. Укачивал как ребенка в своих объятиях.
— Если бы я пришёл к тебе тогда и сказал: «Он жив», а через неделю… через месяц ты бы снова его потеряла — это сломало бы тебя окончательно. Я бы не пережил этого. И ты тоже.
Он говорил быстро, сбивчиво. Прижался губами к моему виску. Шумно дышал. Я цеплялась за ворот его куртки.
— Я решил, что лучше ты будешь ненавидеть меня за молчание, чем я стану причиной твоего второго падения в ту же самую бездну. Я выбрал быть чудовищем в твоих глазах, если это означало дать тебе шанс выстоять.
Тише, почти шепотом, он добавил:
— Я сказал тебе сейчас, потому что сын выжил. Опасность миновала. Никто и ничто не отнимет его у нас.
Арден замолчал. Он смотрел на меня.
— Где он? — надрывно спросила я, посмотрела в его глаза. — Я хочу… его увидеть…
А потом пространство размылось, и Арден перенёс нас.
Как мы сидели на коленях на полу, так и оказались сидящими на полу в другой комнате. Там горела пара магических огней. В центре небольшой комнаты стояла колыбель, сплетённая из веток и листьев. Вся комната была пронизана свечением и магией фейри.
Арден помог мне подняться. Прижал меня к себе со спины, одной рукой поддерживая мой живот.
А я… ничего не видела.
Не слышала.
Я подошла к колыбели и зажала рот руками, чтобы не разбудить… сына.
Он спал. Такой маленький, накрытый теплым одеяльцем в белой распашонке. Волосы были как у меня светлые. Тёмные ресницы лежали на щеках, словно нарисованные. Губы — чуть приоткрыты, дыхание тихое-тихое, едва уловимое. Грудка поднималась неровно, как у птенца, который ещё не уверен, имеет ли право дышать.
Я посмотрела на его крошечную ручку. Я боялась прикоснуться, словно одно неловкое движение могло разрушить это чудо, стереть его, доказать, что всё это лишь жестокий сон.
Но я всё-таки коснулась. Кончиками пальцев. Едва-едва. И он среагировал.
Крошечные пальчики вздрогнули, и вдруг вцепились в меня. У меня перехватило дыхание.
Слёзы застилали глаза, я едва удержала всхлип.
— Боги… — выдохнула я беззвучно.
Позади меня Арден не шевелился. А потом он тоже протянул руку.
Медленно. Осторожно. Его пальцы коснулись ручки сына. Наши руки сомкнулись вокруг ладони Кристофера.
В этот момент внутри меня что-то окончательно сломалось и исцелилось одновременно.
Не знаю, сколько мы так стояли, не замечая ничего вокруг. Как вдруг…
Он пошевелился.
Ресницы дрогнули.
Я замерла.
Кристофер медленно открыл глаза.
Зелёные.
Яркие.
И посмотрел на нас.
