той же самой арки появился мужчина средних лет, одетый поприличнее. Наверное, служащий или администратор, хотя с такого расстояния Деррон не мог как следует разглядеть знаки различия на его форме. Никаких ран на теле мужчины заметно не было, но он шел по парку так, словно потерялся или не понимал, что с ним происходит. Время от времени он прижимал руки к ушам, – может, его оглушило, а может, он просто хотел проверить, на месте ли голова.
Вбежала, подвывая, низенькая толстушка, которая придерживала то одной, то другой рукой клочок содранного скальпа, болтавшийся на узком лоскутке кожи. За толстушкой показалась еще одна женщина. Наконец, страждущие и покалеченные потекли через калитку нижнего паркового уровня сплошным потоком, заполонили весь садик, нарушив хрупкий искусственный покой этого уголка живой природы жалобными криками и стонами.
Откуда-то из нижних переходов послышались командные окрики, рокот и завывание мощных моторов. Спасатели и ремонтники уже приступили к работе – начали устранять повреждения и оказывать помощь пострадавшим. Тех, кто мог ходить сам, направили в парк, чтобы те не болтались под ногами и не мешали заниматься тяжелоранеными. В парке уже собралось десятка три несчастных. Одни бродили среди деревьев, другие лежали на траве, испуская отчаянные крики – почему, дескать, сюда, именно сегодня прорвались эти чертовы ракеты и почему проклятая штуковина свалилась на голову именно им?
Среди пострадавших Деррон увидел высокую стройную девушку лет восемнадцати или двадцати, одетую в остатки того, что, видно, было простеньким ситцевым форменным платьем. Девушка стояла, прислонившись к стволу дерева, будто у нее не было сил сделать еще хоть шаг. Ее платье было разорвано так…
Деррон оттолкнулся от поручня, его лицо исказилось от отвращения к самому себе. Он внезапно увидел себя со стороны – словно какой-то древний тиран, он равнодушно взирает на чужие страдания и боль, даже опускается до похотливых мыслей. Скоро, очень скоро ему придется окончательно решить: человек он или уже нет.
Рядом с балкончиком была узенькая лестница, и Деррон поспешно спустился вниз, в парк. Мужчина, у которого была обожжена рука, полоскал ее в прохладных струях проточной воды, многие раненые жадно пили. Деррон огляделся. Похоже, ни у кого из пострадавших не остановилось дыхание, не было опасного для жизни кровотечения. А девушка в разодранном платье, что стояла у дерева, выглядела так, словно вот-вот упадет без сил.
Деррон подошел к ней, стащил с себя форменную куртку и набросил на плечи девушке, потом обнял ее и отстранил от дерева.
– Где у вас болит?
Девушка, смертельно бледная, покачала головой и что-то пробормотала; Деррон не разобрал ни единого слова. Подумав, что у нее может быть шок, он попытался усадить ее на траву. Она стала сопротивляться, и несколько секунд они изображали странный парный танец – Деррон старался поддержать партнершу и не упасть вместе с ней. Девушка была высокой, стройной и, по обычным меркам, довольно красивой… Нет, не то чтобы красивой, да и миленькой ее он не назвал бы… Но на нее было приятно смотреть, это точно. Коротко остриженные волосы, как почти у всех женщин в эти дни, согласно рекомендациям правительства. Ни украшений, ни макияжа – что, надо признать, было несколько необычно.
Девушка немного пришла в себя и растерянно огляделась. Посмотрела на куртку Деррона, в которую бессознательно закуталась.
– А вы – офицер… – разглядев нашивки на воротнике, сказала девушка низким грудным голосом, все еще не очень внятно.
– Некоторым образом. Может, вам лучше где-нибудь прилечь?
– Нет… Попробую, наверное, добраться до дома… Скажите, пожалуйста, где я? И что случилось?
Голос девушки задрожал, она заговорила громче.
– Я так понимаю, мы подверглись ракетной атаке. Здесь и сейчас мои офицерские нашивки должны вам помочь. Так что сидите спокойно, ладно?
Девушка снова попробовала высвободиться из объятий Деррона, собираясь куда-то пойти, и они протанцевали еще несколько шагов.
– Нет. Сперва мне нужно узнать… Я не знаю, кто я такая… и где я, и почему здесь оказалась!
– Я тоже не знаю всего этого о себе.
Деррон уже давно не разговаривал ни с кем так откровенно.
В парк вбежали еще несколько человек – простые прохожие и медработники. Всеобщая суматоха усилилась после того, как они принялись тут же, на месте, оказывать помощь пострадавшим. Девушку все сильнее беспокоило то, что творится вокруг, она вцепилась в руку Деррона и затравленно оглядывалась, не понимая, что происходит.
– Ну хорошо, мадемуазель, раз уж вам охота куда-нибудь пойти, давайте я отведу вас в больницу. Тут есть одна, совсем неподалеку, надо только спуститься в лифте. Пойдемте!
Девушка уже овладела собой настолько, что шла довольно ровно, держась за руку своего спутника.
– Как вас зовут? – спросил Деррон, когда они вошли на площадку подъемника. Прочие пассажиры с интересом разглядывали растерянную девушку, чьей единственной одеждой была куртка ее спутника.
– Я… я не знаю! – Поняв, что она не помнит даже собственного имени, девушка испугалась по-настоящему и потянулась рукой к шее, но личной карточки там не оказалось. Многие не носили их с собой, пренебрегая распоряжением правительства. – Куда вы меня везете?!
– Я же говорил, в больницу. Вам нужно показаться врачу.
Ему очень хотелось ответить не так определенно, потешить разгулявшееся воображение других пассажиров, которые во все глаза разглядывали едва одетую девушку.
Внизу, на одном из рабочих уровней, Деррон вывел девушку из кабинки лифта. В нескольких шагах от него располагался вход в приемник отделения неотложной помощи медицинского комплекса. Туда уже начали прибывать другие пострадавшие от взрыва, в основном тяжелораненые, на носилках, так что приемник был забит до отказа. Пожилая медсестра начала было снимать с девушки куртку Деррона, но тут последние лоскутки, оставшиеся от ее собственной одежды, окончательно расползлись. Девушка негромко вскрикнула, и медсестра поспешила снова завернуть ее в куртку.
– Молодой человек, приходите за своей курткой завтра, хорошо?
– Ладно.
Раненые на носилках все прибывали, повсюду деловито сновали санитары и медсестры, и наконец в приемнике стало так тесно, что Деррон счел за лучшее удалиться, на прощание кивнув девушке. Вместе с толпой он медленно протолкался к коридору, потом выбрался из людского потока и пошел прочь. Деррон улыбался, чуть ли не смеялся – из-за медсестры и его куртки, будто это была самая веселая в мире шутка. Просто с ним уже давно не случалось ничего такого, из-за чего стоило бы улыбаться.
Деррон все еще улыбался, входя в комплекс Сектора операций во времени. В раздевалке для дежурных наблюдателей у него была еще одна форменная куртка – в специальном шкафчике для одежды. На доске объявлений
