знает откуда, занятые уничтожением жизни в любых ее проявлениях, и ничем больше.
Деррон говорил спокойным, ровным голосом, но постепенно в его словах зазвучала бесконечная горечь.
– Иногда люди побеждали берсеркеров в битвах. Но хотя бы один из этих механических убийц выживал – так было всегда. Этот последний берсеркер находил потаенное убежище среди неисследованных скал или возле какой-нибудь темной звезды и начинал создавать себе подобных. Не обязательно точно таких, как он сам, – разных, но непременно смертоносных. А потом они возвращались. Приходили снова и снова, неумолимые и неизбежные, как сама смерть…
– Нет… – прошептала Лиза, не в силах поверить ужасной правде.
– Простите, я не собирался вас запугивать. Во всяком случае, раннее утро не самое подходящее время для таких мрачных рассказов. – Деррон виновато улыбнулся. Он не мог придумать разумного оправдания своему желанию переложить на хрупкие девичьи плечи тяжесть, лежавшую у него на душе. Но он уже начал говорить, и слова лились теперь неудержимым потоком. – Мы здесь, на Сеголе, еще живы. А значит, берсеркеры должны нас уничтожить. Но поскольку они всего лишь машины, это превращается в кошмарную цепь случайных совпадений, во что-то вроде грандиозного розыгрыша. В таких случаях говорят «Перст судьбы» или «Божий промысел». Отомстить за нас будет некому.
Горло Деррона судорожно сжалось, он одним глотком выпил остатки чая и отставил пустую чашку.
Лиза спросила:
– Может быть, люди с других планет придут нам на помощь?
Он вздохнул:
– Многие из них сражаются с берсеркерами в своих звездных системах. Правда, они могли бы собрать достаточно мощную освободительную флотилию для помощи нам – да только межзвездные политики не могут обойтись без своих извечных игр. Но мне кажется, нам все-таки помогут.
Телекомментатор настойчиво бубнил о победе Вооруженных сил планеты, очистивших от врага луну. На экране прокручивали соответствующую запись. Крупнейший естественный спутник Сегола очень походил на земную Луну. Задолго до того, как здесь появились и люди, и берсеркеры, его округлый лик избороздили сотни тысяч кратеров. Но за последний год поверхность сегольской луны изменилась. Прежний узор исчез под покровом новых кратеров, был уничтожен ядерными взрывами – вместе почти со всеми защитниками планеты, которые там оказались.
– Я думаю, помощь подоспеет вовремя, – сказала Лиза.
«Вовремя – для чего?» – подумал Деррон. Вслух же он сказал, прекрасно понимая, что говорит неправду:
– Я тоже.
Теперь по телевизору показывали дневную сторону Сегола. Под темно-синим небом – воздуха осталось очень мало – до самого горизонта простиралась равнина, заваленная беспорядочными грудами обломков. Там уже не было ничего живого. Ничто не двигалось, разве что ветер кое-где ворошил серо-желтую пыль. Неподалеку из-под груды серых обломков, припорошенных пылью, вздымался сверкающий стальной остов берсеркера, искореженный, расплющенный каким-то ужасающим оружием защитников планеты – неделю или месяц тому назад. Еще одна победа, которую вдохновенно превозносил восторженно-агрессивный телекомментатор.
Лиза отвернулась от экрана, который показывал унылые, жуткие картины гибели и разрушения.
– У меня остались кое-какие воспоминания… Прекрасные воспоминания о том, какой была наша планета. Совсем не такой.
– Да, она была прекрасна.
– Расскажите, пожалуйста.
Деррон улыбнулся:
– Хорошо. О чем лучше рассказать – о чудесных творениях человеческих рук или об изумительных красотах природы?
– Наверное, о том, что создали люди… Я… Я не знаю. Но ведь человек – это часть природы, правда? А значит, все, созданное человеком, – тоже в какой-то мере часть природы?
Перед глазами Деррона встали величественные башни и шпили собора, возвышавшегося на холме, отблески солнечных лучей в разноцветных витражах… Но что толку вспоминать об этом? Он сказал:
– Признаться честно, я не совсем уверен, можно ли считать нас частью природы на этой планете. Вы помните о необычных свойствах пространства-времени вокруг планеты Сегол?
– Вы, наверное, имеете в виду пришествие Первых людей? Знаете, я никогда не могла толком разобраться в этих научных тонкостях. Может, вы мне расскажете?
– С удовольствием.
И Деррон начал рассказывать – в профессиональной манере, будто читал лекцию по истории. Ему не так уж часто выпадал случай прочитать лекцию.
– Наше солнце внешне совершенно ничем не отличается от любого желтого карлика с планетами, подобными Земле. Но в этом случае внешность оказалась обманчивой. Впрочем, для человека время здесь течет так же, как в любом другом месте. Сверхсветовые межзвездные корабли могут входить в нашу систему и выходить из нее – но только если примут определенные меры предосторожности. Первый космический корабль, попавший в систему Сегола, вез исследовательскую экспедицию с Земли. Естественно, члены его команды понятия не имели о том, какие коварные шутки здесь выкидывает пространство-время. Подойдя к незаселенной планете Сегол, корабль внезапно провалился в прошлое – примерно на двадцать тысяч лет назад. Такого не могло случиться больше нигде, ни на одной из известных планет во Вселенной. Путешествия во времени возможны только на Сеголе, и при этом надо учитывать кое-какие обстоятельства. Вот одно из них: у любого, кто погружается в прошлое более чем на пятьсот лет, наблюдается некоторая умственная деградация, при этом практически все воспоминания стираются напрочь. Это и случилось с землянами, прилетевшими на первом исследовательском корабле. Члены его команды стали, таким образом, Первыми людьми в нашей мифологии. Поскольку они провалились в прошлое на целых двадцать тысяч лет, у них не осталось вообще никаких воспоминаний. После того как космический корабль благополучно приземлился на автопилоте, наши далекие предки вышли оттуда беспомощными, как младенцы.
– Но как же они выжили? – спросила Лиза.
– Точно неизвестно. Наверное, дело в инстинктах. И в везении. Верующие люди говорят о милости Господа. Мы не можем увидеть Первых людей даже с помощью следящих устройств. К счастью, берсеркеры тоже не могут до них добраться. Этим землянам, Первым людям, попавшим на Сегол, пришлось заново проходить все этапы эволюции. Начинать с нуля в прямом смысле слова. И их невозможно найти или увидеть из будущего, даже применяя самые совершенные технические средства.
Лиза внимательно слушала, задумчиво отщипывая маленькие кусочки от сладкой булочки.
– А я думала, что эволюция – это только результат череды мутаций. Некоторые приживаются, а некоторые нет…
– Эволюция – это гораздо больше, чем просто мутации. Видите ли, помимо прочих, более очевидных свойств материя обладает способностью к самоорганизации. Перемещение материи во времени есть закономерное движение от хаоса ко все более сложной организации. И человеческий мозг наглядно подтверждает эту закономерность, будучи, так сказать, предельно усовершенствованной материей. Во всяком случае, большинство ученых согласны с этой теорией… Правда, берсеркерам в этой теории места, похоже, не найти. Ладно, на чем я остановился?
– Первые люди приземлились…
– Ах да. Что ж, они каким-то образом
