уцелели, стали жить и размножаться. За тысячи лет наши предки построили высокоразвитую цивилизацию, хотя начинать пришлось буквально с нуля. И когда к Сеголу подошел второй исследовательский корабль с Земли – спустя десять стандартных земных лет после первого, – мы уже доросли до единого всепланетного правительства и делали первые шаги в исследовании космоса. Собственно, второй корабль землян перехватил сигналы, которые посылала наша межпланетная космическая станция, одна из самых ранних. Вот почему этот земной корабль подходил к Сеголу гораздо осторожнее, чем первый. Земляне прорвались сквозь хитрые ловушки пространства-времени и благополучно опустились на планету. Довольно скоро люди с Земли выяснили, что́ произошло с командой первого корабля, и с радостью приветствовали нас как своих отдаленных потомков. Они же предупредили нас о берсеркерах, машинах-убийцах. Взяли кое-кого из нас в другие звездные системы и показали, что такое война с берсеркерами. Люди Земли и прочих населенных миров были, конечно же, рады тому, что в их сообщество влились четыре миллиона сородичей. И помогли нам советами относительно современного оружия и укреплений. Следующие восемь лет мы упорно готовились к защите своей планеты. И вот, примерно год назад, к Сеголу подошел флот берсеркеров. Все, конец урока. И конец истории.
Лизу, похоже, не очень-то волновал конец истории. Она с удовольствием отпила еще так называемого сока – как будто он ей очень нравился.
– А чем вы теперь занимаетесь, Деррон?
– Так, всякой всячиной – в Секторе операций во времени. Видите ли, война с берсеркерами зашла в тупик – они не могут выковырять нас из этих подземелий, но в то же время не могут построить на поверхности свою базу и даже просто высадить десант – пока мы здесь. Берсеркеры узнали кое-что о перемещениях во времени и теперь, естественно, изо всех сил пытаются достать нас через наше прошлое. Первую атаку такого рода они провели в чисто берсеркерском стиле – собирались выжечь все живое на планете. С этим нападением мы справились довольно легко. Скорее всего, в следующий раз они будут действовать не так тупо и грубо. Могут, к примеру, убить важную для истории личность или совершить еще что-нибудь такое, отчего история планеты пойдет наперекосяк и необходимый для эволюции шаг не будет сделан. Ну, например, наши предки не придумают колесо, что-то в этом роде. Все, что должно было произойти, случится позже, чем надо. И когда к Сеголу подойдет корабль со второй экспедицией с Земли, у нас наступит мрачное Средневековье. Соответственно, не будет радиосигналов со спутника, а значит, земляне могут вообще не найти нас. Если же они наткнутся-таки на Сегол и проберутся через ловушку пространства-времени, у нас все равно не будет развитой науки и мощной промышленной базы для создания планетарных защитных систем. У Земли и других планет полно неприятностей и без нас – им бы самим как следует защититься. Так что мы ничего не сможем поделать, когда наконец придут берсеркеры. Теперь понимаете, что даже в этих подземельях стало небезопасно? Все мы можем вскорости умереть. Или попросту перестать существовать. Забавный философский вопрос: что вероятнее?
– О! Но вы ведь сможете отбить их нападения через время? Конечно сможете, я уверена!
Деррону, выплеснувшему в своей речи всю горечь и безнадежность, что снедали его, оставалось только улыбнуться девушке и пожелать ей всего хорошего. После двух или трех неудачных попыток его губы все-таки растянулись в улыбке. Он мельком глянул на наручные часы:
– Если, по-вашему, это так сильно зависит от меня, наверное, мне лучше пойти на дежурство – впереди наверняка очередная героическая схватка.
Краткий инструктаж перед дежурством для смены Деррона давал полковник Борс, в чьих устах обычные слова всегда звучали как мрачные откровения библейского пророка.
– Все вы знаете, что отбитая вчера атака берсеркеров – это лишь небольшой тактический успех, – так начал полковник свою проповедь. В полумраке зала совещаний его указка со световодом скользила по широкому экрану со светящимися символами. Деррон, сидевший в первом ряду, увидел, как полковник улыбнулся, начав следующую фразу. – Но если рассматривать положение дел со стратегической точки зрения, приходится признать, что ситуация только осложнилась.
Вскоре стало понятно, отчего полковник улыбается так мрачно: область внедрения берсеркеров по-прежнему не была точно установлена, известно было только то, что она лежала за пределами рубежа в двадцать одну тысячу лет.
– После того как враги совершат из этой точки еще три вылазки, три прорыва в реальное пространство-время, мы получим три вектора, которых хватит для того, чтобы проследить их путь до исходной точки – до точки внедрения. Тогда мы разнесем их ракетами и сорвем всю их временну́ю программу. – Полковник помолчал, прежде чем перейти к главному. – Конечно, сперва придется немного повозиться с последствиями этих трех вылазок.
Младшие офицеры, сидевшие в зале, с готовностью издали неуверенные смешки. Полковник Борс включил экран, на котором высветилась сложная древовидная структура. Судя по надписи, это была схема истории человечества на Сеголе.
Полковник ткнул указкой почти в самый низ ствола, туда, где из таблички со знаком вопроса пробивался тоненький росток.
– Мы предполагаем, что первая из трех атак берсеркеров будет нацелена сюда. Совсем близко ко времени пришествия Первых людей.
Теплые лучи полуденного солнца нещадно припекали голые плечи Мэтта, которого иногда называли Охотником за львами. Мэтт отвел глаза от последнего знакомого ему приметного места. Земля, на которой он прожил все свои двадцать пять лет, осталась позади.
Чтобы получше разглядеть земли, раскинувшиеся перед ним, – те, куда сейчас направлялись Мэтт и остальной Народ, – Охотник вскарабкался на каменную глыбу, доходившую до плеча взрослому мужчине и возвышавшуюся чуть в стороне от пути, избранного Народом. Вслед за Мэттом медленно тащилась маленькая кучка людей из Народа: их было не больше, чем пальцев у человека на руках и ногах. Люди брели один за другим, вытянувшись в длинную цепочку, все – разного возраста; их тела прикрывала заскорузлая, потрепанная одежда из меха и кожи. Кроме нее, у них не было с собой почти ничего. Никто не оглядывался назад и не пытался уговорить остальных остановиться или свернуть с пути.
Нагретый воздух поднимался над раскаленной землей, рождая колеблющееся марево. С вершины каменной глыбы Мэтт увидел пустынные пологие холмы, окруженные болотистыми низинами. Все это не радовало глаз. В этих новых, незнакомых землях их могли поджидать неизвестные опасности, вдобавок к известным, но на Совете все согласились с тем, что нет ничего ужаснее опасности, от которой они бежали, – чудовищ, похожих на львов с телами из сверкающего камня. Ничто не может быть страшнее этих
