— Хорошенького понемножку! — проворчал он. — Извольте немедленно прекратить ваши дурацкие игры. Вы оба подвергли риску безопасность моей жены. Оставайтесь здесь до тех пор, пока не примиритесь или пока одного из вас не вынесут ногами вперед. Меня не волнует кого! — Он вышел в холл и захлопнул за собой дверь.
Черт! Виктория Фонтейн-Графтон вышла из-под контроля. Ее шпионские приключения неожиданно и бесславно закончились.
Синклер направился к лестнице как раз в тот момент, когда Виктория поднялась на последнюю ступеньку.
— Я слышала, ты рычал на кого-то?
Он так крепко сжал зубы, что не смог бы произнести ни слова, даже если бы захотел.
Виктория прижала ладонь к его щеке.
— Я так беспокоилась за тебя, — негромко сказала она.
— Ты… беспокоилась? — прогромыхал он. Она уронила руку.
— Да.
— И куда же ты ходила сегодня?
Еще мгновение она выдержала его взгляд, затем взмахнула ресницами и посмотрела в сторону раскрытой двери библиотеки.
— Нам надо поговорить наедине.
Синклер кивнул. Как бы сердит он ни был, повышать голос на жену перед слугами было слишком рискованно
— После тебя
Они вошли в библиотеку, и дверь за ними захлопнулась. Это было ради ее же блага. Она должна находиться в безопасности.
— Расскажи мне о своем ленче с Люси и Маргарет.
Виктория остановилась под окном.
— Буду рада это сделать, — сказала она, скрестив руки на груди, — если ты скажешь мне, придут твои друзья на обед или нет.
— Так ты хочешь, чтобы все было именно так? — Его голос звучал глухо. — Пока меня отвлекают какие-то дела, ты пользуешься этим, чтобы оправдать свою дневную прогулку с Марли.
Она побледнела.
— Как ты узнал?
— Тебя видел Роман, не пытайся это отрицать.
— Я и не собираюсь. Так ты послал слугу шпионить за мной?
— Не заставляй меня оправдываться. Ты все-таки поехала с ним, хотя сказала, что собираешься на ленч с подругами.
— И тебя тоже не было там, куда ты намеревался отправиться, — парировала она.
— Но почему ты решила искать меня?
— Ты все равно не поверишь, потому что не веришь никогда.
Син понял, что растерял все свои аргументы в тот момент, как позволил ей открыть рот. Глубоко вздохнув, он оставил свою напряженную боевую позу и упал на кушетку.
— Испытай меня.
Она так крепко сжала кулаки, что ее длинные пальцы побелели.
— На днях Марли обратился к Люси и сообщил, как он волнуется за меня. Я понимала, что ты никогда не одобришь это, но все же устроила так, чтобы мы встретились сегодня, и узнала, чего он хочет.
— Ты права, — мрачно заметил маркиз. — Я бы никогда не одобрил подобный поступок. Боже, Виктория! Ты могла… — Ему потребовались две попытки, чтобы закончить свою мысль. — Ты могла пострадать.
— Я сделала так, чтобы мы все время находились на публике. Марли пытался убедить меня, что у тебя шашни с Софи Анжу и поэтому я могу завести роман с ним.
Не понимая, как это случилось, Синклер оказался на ногах на полпути к окну.
— И что ты ответила на это?
Она бросила на него косой взгляд.
— Спросила его, почему мне следует опасаться тебя. Оказалось, он почти уверен, что ты убийца своего брата, и жалеет об этом, так как у Томаса всегда имелся запас отличного бренди. К тому же мы могли бы шантажировать тебя этими доводами, если бы ты обнаружил нашу связь. — Виктория медленно повернулась. — Не знаю, как мне убедить тебя, Синклер, но Марли не убивал твоего брата. Он… не способен испытывать настолько глубоких чувств, чтобы ввязываться в неприятности.
Какое-то время Синклер неподвижно смотрел на нее.
— Улики все еще указывают на него.
— Кто представил эти улики? Кингсфелд?
— Не только. Почему ты поехала увидеться с леди Стэнтон?
— Потому что тебя не было дома, когда я вернулась, а ты мог отправиться к Кингсфелду и… попасть в беду. Но твои ребята сказали, что ты там не появлялся.
— Я намеревался пойти туда, — медленно произнес он, — и провел почти весь день, разыскивая его по всем клубам Лондона.
Виктория вздернула подбородок.
— Зачем?
— Я хотел попросить Остина показать мне бумагу, над которой они работали вместе с Томасом, — ту, с пятном бренди.
— Ты поверил мне, — прошептала она. Облегчение, читавшееся в ее глазах, уничтожило в нем остатки гнева.
— Я подумал, что в твоих подозрениях что-то есть, и, не найдя его, решил повидаться с Килкерном. Он не помнит, чтобы законопроект, подобный тому, который ты нашла в кабинете Томаса, предлагался в парламенте.
Она на шаг приблизилась к нему.
— Что означает…
— Возможно, ты нашла ключ, но пока я еще не могу с уверенностью сказать, кто нажал на спусковой крючок. У Марли был мотив. Не знаю, был ли такой мотив у Кингсфелда. — Он закрыл глаза. — Но узнаю обязательно.
Виктория обняла мужа за талию и прижалась щекой к его груди.
— Чем бы все ни кончилось, — прошептала она, — ты здесь, рядом. Прошу тебя, будь осторожен.
Сину хотелось спросить, почему она беспокоилась о нем, однако он не знал, какой ответ получит на свой вопрос.
— Я согласен, если будешь осторожна ты. И больше никаких прогулок с Марли.
— Хорошо, только если ты не будешь посылать Романа шпионить за мной. Мне это не нравится, Синклер.
— Справедливо. Я отзову Романа. — Он проследит, чтобы Уолли взял на себя функции камердинера, но ей не нужно знать этого — во всяком случае, до того времени, когда все будет кончено и она окажется в безопасности.
Маркиз заключил ее в объятия, и она вздохнула.
— А на кого ты кричал? — спросила она вполголоса.
— На Романа и Майло — я приказал им либо примириться, либо убить друг друга.
Она хихикнула.
— Поставлю пять фунтов на Романа.
— Не знаю, не знаю. Майло хорошо импровизирует и определенно далеко метит.
— Что, если они перестреляют друг друга?
— Это избавит меня от забот. — Он неохотно отпустил ее. — Ты видела кабинет?
— Нет еще. Покажи мне.
Прежний Синклер выпытал бы у Лисички всю информацию относительно ее разговора с Марли. Каждое слово и каждый нюанс были бы обнаружены, проанализированы и разложены по полочкам. Криспин сказал бы, что он теряет остроту восприятия. Однако новый Синклер верил: Виктория рассказала ему именно то, что ему следовало знать.
Дверь его спальни оставалась закрытой, и за ней царила тишина. Или двое мужчин вели корректную беседу, или оба уже расстались с жизнью.
— Как ты думаешь, что там? — прошептала Виктория.
— Пока еще рано говорить. Если они не появятся к вечеру, я пойду взглянуть на них.
— Так все же почему ты рассердился?
