— Надо разделиться и решить, кто в какую сторону едет! — ответили ему. — Чтобы быстрее найти Бравлина!
— Чего тут думать? В городе он наверняка! Или в деревне!
— А в какой деревне? Их тут две…
— А еще лес, — тихо добавил восемнадцатилетний Май.
Ох, как же их много, этих молодых наследников имени Беркана! Хоть опознавательные таблички на грудь вешай! Нет, наблюдательность некроманту нужна как воздух, без зрительной памяти никуда, и я всех их различал, но кто-нибудь другой давно бы уже запутался.
— Да что Бравлину делать в лесу? Он же тут недавно…
— Вот именно! Заблудился с непривычки и…
— А чего его в лес-то потянуло? Он вообще в другой стороне!
— Не знаю, — пожал плечами юноша и внезапно обратился ко мне: — А вы как думаете? Куда он мог поехать?
Все тут же вспомнили про некроманта, затесавшегося в стройные ряды потомственных лордов.
— Поехать он мог куда угодно, — сказал я, подумав, — так что разделиться будет правильным решением. Кто-то едет в город, кто-то по деревням, а кто-то прочесывает окрестности.
— А куда поедете вы? — неожиданно поинтересовался старший брат Мая, молчаливый сэр Мирон. Насколько успел запомнить, он вообще открывал рот лишь в самом крайнем случае. Собственно говоря, я всего второй раз слышал его голос. В первый раз он сказал несколько дежурных слов, прощаясь с телом сэра Робина.
Я выпрямился, вставая на стременах и окидывая взглядом окрестности. Замок Беркана стоял на небольшом возвышении посреди равнины. Одна из деревень находилась на одной прямой с городом, другая виднелась за полями. Справа извивался ручей, впадавший в реку, берега которой густо поросли ивами, ольхой и орешником. Собственно, река протекала по опушке леса, простиравшегося до горизонта. Слева — ничего примечательного. Сплошь поля, и луга, да русло реки, уходящей прочь от Брезеня.
— Я — к лесу.
— Мы с вами! — тут же выдохнули хором оба брата.
— Отлично! — подвел итог сэр Рой. — Мы с Ратмиром — в город. Роан — по деревням. Если хочешь, можешь взять с собой Римуса…
— Нет, — мотнул головой тот. — Я съезжу в дальнюю деревню и проедусь по полям. Там есть овраги… ну помните… Вдруг он с кручи свалился?
— А вы — в лес. Вечером собираемся в замке.
С этими словами молодой герцог пришпорил коня и поскакал по обочине раскисшей дороги. Правду сказать, «поскакал» — немного не то слово. Проливные дожди сделали дорогу совершенно непригодной для поездки. Приходилось либо перейти на рысцу, либо вовсе топтать столь же размякшие поля, где к тому же дружно всходили посевы. Только по лугу можно было двигаться с достаточной скоростью. И Римус, как сразу все поняли, выбрал самый легкий путь.
Остальным пришлось тащиться по грязи. На копыта коней налипла земля, которая отваливалась с чавканьем, а стоило чуть-чуть прибавить хода и перейти с шага на рысь или галоп, как ошметки грязи летели во все стороны, попадая по тем, кто скакал позади и даже сбоку. Так что либо двигаемся прогулочным шагом, либо устраиваем скачки — кто вперед, тот меньше испачкается.
Я решил для себя этот вопрос по-своему — просто отъехал в сторону от основной группы. И грязь из-под копыт чужих коней не летит в мою сторону, и можно спокойно подумать.
Итак, что мы знаем?
Есть старинный замок, в котором живет нечто. Это не нежить и не нелюдь. Скорее, нечисть. Хотя и нежить тоже имеется — взять хотя бы моего «знакомого» упыря. В общем, примем пока как данность, что сущностей несколько. Кто это может быть? Ну дух закладной жертвы — это раз. Обычно он спит себе тихо-мирно и иногда даже защищает дом и его обитателей, но бывали случаи, когда та же закладная жертва вдруг принималась за что-то мстить. Как правило, это происходит, если замку грозит опасность в результате неумелых действий его обитателей. Скажем, был пожар, потом замок отстроили заново, но что-то переделали, а то и вовсе построили новый замок на старом фундаменте. Или сменился хозяин… Как бы то ни было, закладная жертва решила отомстить за перемены.
Вариант второй — заложный покойник. Все то же самое, кроме одного, — он наверняка «моложе» замка. Его тоже могло что-то пробудить, и «заложник» будет действовать либо в союзе с закладной жертвой, либо по собственной инициативе. Упокоить его на порядок проще, чем закладную. С такой задачей справится любой практикант, если на лекциях он не ворон считал, а успел запомнить хоть что-то.
Есть и третий вариант — кто-то из местных обитателей балуется черной магией и вызвал из иного мира какую-то сущность, которая вышла из-под контроля «хозяина» и живет своей жизнью. Если честно, в это верится с трудом — я ведь несколько раз ходил по ночному замку как раз в то время, когда там «отметились» потусторонние обитатели. Если бы имела место магия мертвых или вообще какая-либо магия, я бы почувствовал. И леди Руна сказала, что никто в ее роду не владеет магией. Хотя если вспомнить те руны, что рука неизвестного убийцы начертала в комнате, где простился с жизнью сэр Робин, окончательно верить герцогине нельзя. Ибо, если как следует обдумать обстоятельства смерти сэра Робина, то выходило, что сущность, прикончившая его, могла действовать заодно с каким-то магом — с тем, кто нарисовал руны и оформил место преступления, чтобы было похоже на жертвоприношение. И только этот человек может знать, зачем убили Робина Беркану.
Тут мои мысли дали сбой, ибо на ум пришел давешний упырь. Его тоже создал маг… Нет ли тут связи? Если упырь попал на место Робера Берканы случайно — а ошибка исключена, если вспомнить, что тело прибыло в закрытом гробу, — значит, его создатель балуется запретной магией, ибо у нас уже много лет запрещены подобные опыты над людьми. А если нарочно… Кого или что призван сторожить уже этот не-мертвый сторож?
Уйдя в свои мысли, я не сразу услышал, что меня настойчиво окликают:
— Мэтр Белла? Мэтр?..
— Это вы мне?
— Вам, если вы — некромант…
— Ах да! Я — некромант. Некромант — это я. Йож Белла, к вашим услугам… А что случилось?
Всадники переглянулись.
— Вы… э-э… ничего не чувствуете? — поинтересовался старший из братьев.
— А что я должен…
Я огляделся по сторонам. За то время, что предавался размышлениям, мы успели подъехать к зарослям. Орешник, шиповник, ивняк вставали стеной. Над ними застыли осины, ольха и несколько высоченных тополей. Ощущалась близость реки. Остро пахло прелью, землей, свежей зеленью. На деревьях набухали почки. Все дышало жизнью. Как-никак весна — это пора пробуждения природы.
— Мы можем искать тут до завтрашнего вечера и все равно ничего не найдем, — снизошел до объяснений сэр Мирон. — Дождь смыл все следы. Но вы должны их отыскать!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
