Подумав с минуту, он принял решение. Прежде, когда этот домик находился в распоряжении штаба техасской армии, Ягуару приходилось бывать в нем неоднократно, и окрестности ему были хорошо известны. Поэтому Ягуар решил проскользнуть к одному из окон и увидеть собственными глазами, что там происходит. Задумать это было легче, чем исполнить; мы не забыли, что в одной из предыдущих глав нашей книги упоминался другой человек, имевший точно такие же намерения. Но наш герой был очень подвижен, ловок и силен, всех этих качеств было достаточно, чтобы обеспечить ему удачу. Окна все еще светились, но ничто больше не нарушало глубокого ночного покоя. Не бросая ружья, резонно полагая, что оно ему еще очень пригодится, он лег на землю и пополз на четвереньках. Таким образом он добрался почти до самого дома, по возможности стараясь держаться в тени деревьев и предметов, мимо которых полз, чтобы не выдать своего присутствия, если обитатели этого дома, кто бы они ни были, выставили часового.
Как и все предположения, основанные на опыте, мысль молодого человека оказалась верной. Не успел он проползти и нескольких ярдов, как увидел на белой стене дома черный силуэт человека, стоящего неподвижно, опершись на ружье.
Положение Ягуара становилось критическим, и препятствие угрожало стать непреодолимыми. Чтобы добраться до окон дома, Ягуару было необходимо покинуть скрывавшую его до сего времени благодетельную тень и войти в полосу яркого лунного света. Он машинально поднял голову в смутной надежде, что какая-нибудь туча закроет хоть на мгновение сияющий диск луны, так некстати явившейся помешать исполнению его плана, но небо было совершенно чистым, безоблачным и усыпанным звездами. Ягуар почувствовал неодолимое желание встать, броситься на часового и задушить его.
А если это друг?
Молодой человек положительно не знал, на что ему решиться, и напрасно старался найти выход из незавидного положения, в котором оказался, как вдруг часовой поднял ружье, прицелился в его сторону и крикнул насмешливо:
— Эй, приятель! Встаньте, когда достаточно наползаетесь, как крот.
При звуках этого голоса, показавшегося ему знакомым, молодой человек вздрогнул и мигом вскочил на ноги.
— Карамба! — воскликнул он со смехом. — Вы правы, Джон Дэвис, я достаточно наползался.
— Что такое? — сказал тот удивленно в ответ. — Кто вы такой, что знаете меня так хорошо?
— Друг, черт возьми! А потому опустите ваше ружье.
— Друг, друг, — возразил американец, не меняя своей позы, — может и так. Действительно, ваш голос кажется мне знакомым, но все равно, друг вы или недруг, скажите ваше имя. Времена сейчас неспокойные, и нельзя доверять красивым фразам.
— Праведный Боже! — воскликнул, смеясь, молодой человек. — Этот милый Джон всегда осторожен.
— Действительно, но довольно болтовни. Скажите, как вас зовут, чтобы я знал, кто вы такой.
— Как! Вы не узнаете Ягуара?
Американец опустил ружье, так что приклад ударился о камни.
— By God! — воскликнул он радостно. — Я подозревал, что это вы, но не смел этому поверить.
— Почему же? — спросил молодой человек.
— Потому что меня уверяли, что вы умерли.
— Какой черт рассказал вам эту сказку?!
— Это не сказка, отец Антонио меня уверял, что его лошадь перепрыгнула через ваш труп.
Ягуар с минуту размышлял.
— Действительно, — сказал он наконец, — монах рассказал вам правду.
— Как! — воскликнул американец, попятившись от ужаса. — Вы умерли?!
— Э, нет! Не беспокойтесь, — сказал молодой человек. — Я так же жив, как и вы сами.
— Уверены ли вы в этом? — нерешительно сказал суеверный американец.
— Боже мой! Я в этом убежден. Но вполне возможно, что отец Антонио перескочил через мое тело — я несколько часов пролежал в обмороке на поле сражения.
— Вы убедили меня, by God, я очень рад этому.
— Благодарю вас. Но что вы здесь делаете?
— Вы видите, стою на часах.
— Но почему? Разве наших в доме много?
— Нас здесь двенадцать человек.
— Тем лучше. А кто из наших товарищей здесь?
Американец с минуту пристально глядел на Ягуара, потом пожал ему крепко руку и произнес:
— Друг мой, благодарите Бога. Он сегодня оказал вам великую милость.
— Что это значит? — воскликнул Ягуар с тревогой.
— Это значит, что те, кого вы поручили нам охранять, целы и невредимы, несмотря на бесчисленные опасности, которым они подвергались в течение сегодняшнего ужасного дня.
— Это правда?! — воскликнул Ягуар, положив руку на грудь, пытаясь унять порывисто бьющееся сердце. — Они оба там — и Кармела, и Транкиль?..
— Да.
— О, я хочу их видеть! — воскликнул молодой человек, делая шаг к дому.
— Подождите минуту.
— Но почему? — спросил он с беспокойством.
— По двум причинам. Во-первых, прежде, чем дать вам войти, я должен их предупредить о вашем прибытии.
— Вы правы, идите, мой друг, идите, я буду ждать вас.
— Я вам еще не назвал второй причины.
— Какое мне дело до нее, это меня не касается.
— Вас это касается больше, чем вы думаете. Разве вам не интересно знать имя человека, который защищал и спас Кармелу?
— Я не понимаю вас, мой друг, ведь я вам поручил охранять Транкиля и Кармелу.
— Это так.
— Но разве не вы спасли их?
— Нет, — ответил американец, покачав головой, — мне ничего больше не оставалось, как умереть вместе с ними.
— Но кто же спас их в таком случае? О! Кто бы он ни был, клянусь…
— Этот человек, — перебил Джон Дэвис, — один из ваших друзей, Ягуар. Это полковник Мелендес.
— О, я мог бы в том поклясться! — воскликнул восторженно молодой человек. — Почему же я лишен возможности поблагодарить его?
— Вы его скоро увидите.
— Как так?
— В настоящее время он занят поиском безопасного убежища для старого охотника и его дочери. Мы должны пока оставаться в этом домике, и полковник позаботится о том, чтобы отвести от него мексиканских солдат. Как только он найдет надежное убежище, он вернется, чтобы предупредить нас об этом.
— Добр и предан, как всегда! О, никогда я не смогу расквитаться с ним.
— Кто знает? — сказал глубокомысленно американец. — Наша судьба может измениться, и мы сами можем оказаться в положении людей, оказывающих покровительство тем, кто в прежние дни были нашими защитниками.
— Вы правы, мой друг, но расскажите, как все это случилось?
— Вы можете не поверить, но полковник, предчувствуя беду, готовую обрушиться на Кармелу, явился как раз в тот момент, когда мы, осажденные со всех сторон и слишком слабые, чтобы отбить неприятеля, приготовились умереть. Но это было именно так, об остальном вы, конечно, догадываетесь. Просьбами и угрозами он разогнал солдат, которые нас осаждали; затем, не уверенный в том, что окончательно избавил нас от врагов, он проводил нас сюда и сказал, чтобы мы его дожидались, что мы и делаем.
