— Очень хотелось бы.
— Хорошо, вскоре я зайду за вами.
Вождь вежливо поклонился и ушел, окинув хижину прощальным взглядом.
Едва за ним упала входная занавеска, как ворох мехов, скрывавший девушку, пришел в движение; выбравшись наружу, Цвет Лианы бросилась к графу.
— Слушай, — сказала она, взяв его за руку и нежно пожимая ее, — сейчас я ничего не могу объяснить, у меня нет времени, помни только одно: у тебя есть друг, Цвет Лианы будет охранять тебя.
И, прежде чем граф успел прийти в себя или ответить ей, или даже подумать о том, чтобы удержать ее, она убежала с легкостью газели.
Молодой человек рассеянно провел полбу рукой, не отрывая глаз от занавески, за которой скрылась индианка.
— Ах! — прошептал он наконец. — Неужели я напал на настоящую женщину?
— Это ангел! — сказал охотник, отвечая на его мысль. — Бедное дитя, она много выстрадала.
— Но теперь я здесь и заступлюсь за нее! — вскричал граф с восторгом.
— Сперва надо самим выкарабкаться из западни, граф, да постараться выйти целыми и невредимыми — дело будет нешуточное, могу вас уверить.
— Что вы хотите сказать, любезный друг?
— Довольно того, что я знаю, — возразил старый охотник, покачав головой. — Теперь надо подумать о приготовлениях к охоте; наши краснокожие друзья не замедлят явиться, — прибавил он с насмешливой улыбкой, которая внушила графу некоторое беспокойство.
Но впечатление, произведенное двусмысленными словами канадца, вскоре изгладилось горячим чувством любви, внезапно овладевшим сердцем молодого человека; он думал об одном — как бы скорее увидеть ту, которую уже любил всеми силами души.
У такого человека, как де Болье, наделенного пламенным сердцем, всякое чувство неминуемо должно было доходить до крайних пределов. Так случилось и на этот раз.
Не знаю, кто первый сказал, что любовь — временное помешательство. Такое определение чувства, которое принято называть одним из благороднейших в человеке, пожалуй, несколько грубо, но чрезвычайно метко.
Нельзя приказать себе любить, как нельзя и уклониться от любви; не знаешь, когда и откуда она является, точно так же как не знаешь, когда и почему она исчезает. Проникнув в сердце мужчины, она господствует в нем, безоговорочно подчиняя своему железному игу самые сильные характеры и заставляя их, смотря по обстоятельствам, совершать чудовищные низости или геройские подвиги.
Любовь рождается от слова, движения, взгляда; едва появившись на свет, она может вырасти в большое, великое чувство.
Графу было суждено испытать это на себе.
Едва прошло полчаса после ухода Серого Медведя, как снаружи раздался конский топот, и кучка всадников остановилась у входа.
Граф, Меткая Пуля и Ивон вышли из хижины.
Серый Медведь ждал их во главе шестидесяти отборных воинов в полном боевом наряде и вооружении.
— Едем, — сказал он.
— Когда угодно, — ответил граф. Вождь сделал знак.
Три великолепные лошади, покрытые богатой сбруей в индейском вкусе, были мгновенно подведены путешественникам. Они вскочили в седло, и отряд помчался по направлению к прериям.
Было около шести часов утра. Ночная гроза очистила небо, которое теперь имело матово-голубой цвет; солнце уже появилось из-за горизонта и проливало потоки теплых лучей, насыщенных душистыми и едкими испарениями земли; воздух был удивительно прозрачен; легкий ветерок навевал свежесть, и стаи птиц всевозможных цветов и оттенков перелетали с места на место, издавая веселые крики.
Отряд всадников бодро мчался в высокой траве, поднимая вокруг облака пыли, извиваясь, словно длинная змея, по бесчисленным изгибам дороги.
Место, назначенное для охоты, находилось в десяти минутах езды от селения.
В прерии все равнины одинаковы; везде растет высокая трава, способная скрыть в себе всадника вместе с лошадью, кое-где — мелкий кустарник, а местами — высокоствольный лес, где величественные кроны деревьев достигают громадной высоты.
Такова была дорога к месту, где находились птицы, за которыми предстояла охота.
В те времена, к которым относится наш рассказ, страусы еще водились в достаточно большом количестве на лугах Арканзаса и в верховьях Миссури; охота за ними была одним из любимых развлечений краснокожих и охотников.
Вероятно, постепенное вторжение белых в эти места и громадные расчистки земель с помощью топора и огня вынудили страусов уйти в неприступные края Скалистых гор или песков Дальнего Запада.
Здесь мы скажем, без всякого притязания на ученость, несколько слов об этом странном животном, которое мало известно в Европе.
Страусы обычно живут малыми семьями по восемь-десять особей, разбросанными по окраинам болот или по берегам озер или рек; питаются они свежей травой.
Верные родной почве, они не удаляются от соседства с водой и в ноябре кладут свои яйца в самых диких и пустынных местах, имея в кладке, как правило, от пятидесяти до шестидесяти яиц. Высиживают яйца эти птицы только ночью, самцы и самки поочередно. Когда приходит пора детенышу вылупиться из яйца, страус разбивает носом скорлупу, которую немедленно облепляют мошки и разные другие насекомые, служащие пищей молодому выводку.
Страус западных прерий мало отличается от нанду в пампасах Патагонии и от африканского страуса.
Он имеет около пяти футов в высоту и около четырех с половиной в длину — от груди до кончика хвоста; его клюв очень острый и длинный — пяти с лишним дюймов.
Отличительная черта страуса — его необычайное любопытство.
В индейских селениях, где страусы живут как домашние животные, они часто подбираются к людям, беседующим между собой, и подолгу всматриваются в них пристальным взглядом.
В прериях такое любопытство часто ведет к их гибели, так как они тотчас бегут посмотреть на все, что кажется им странным.
Вот какой по этому поводу есть индейский рассказ, за достоверность которого мы не ручаемся.
Ягуары — большие охотники до мяса страусов. На их беду, как они ни прытки, а страуса догнать не в состоянии. Но ягуар хитрое животное — чего не возьмет силой, то доставит себе уловкой.
Вот хитрость, к которой прибегает ягуар в подобном случае: он ложится на землю, как мертвый, приподнимает хвост и быстро размахивает им во все стороны. Привлеченные зрелищем неизвестного им предмета, страусы простодушно подходят ближе; остальное угадать легко — птицы становятся добычей коварных обманщиков.
После довольно быстрой скачки в продолжение трех часов охотники прибыли на обширную, обнаженную песчаную равнину. Во время пути Серый Медведь и его белые гости едва обменялись несколькими словами; молодой вождь почти все время ехал впереди, тихо разговаривая с Белым Бизоном.
