Тэсса разорвала обертку бандероли, направляясь в свой крошечный кабинетик.
Впервые увидев эту кроличью клетку, в которой ей предстояло работать, она была потрясена. Почему-то она представляла себе, что у риэлторов Сотби кабинеты просторные, как у адвокатов солидных юридических контор. Увы, вместо этого Тэссе пришлось ютиться в каморке, места в которой едва хватало для одного стола с креслом и деревянной полочки для телефона.
Она выложила на стол фотографии интерьера пентхауза, принадлежащего Чарльзу Форду. И сразу же у нее отлегло от сердца. Снимки прекрасно передавали ощущение пространства и света. И расположение фотографий в буклете было выполнено с большим вкусом.
Тэсса прочитала подписи, сверила правильность всех размеров и полюбовалась текстом, помещенным на глянцевой обложке, на составление которого у нее ушел целый день. Но больше всего ей нравилось ее собственное имя, напечатанное красивым шрифтом: «Обращайтесь, пожалуйста, к Тэссе Андерсен». Буклет должен здорово помочь.
Сегодня вечером нужно будет показать его Чарльзу. Вчера вечером он оставил ей сообщение на автоответчике. Прилетает в Нью-Йорк прямо сегодня утром, может ли она связаться с ним?
Теплое чувство охватило ее. Не старые друзья, а именно он, Чарльз Форд, совершенно незнакомый ей прежде человек, пришел на помощь, когда ей позарез нужен был договор на продажу недвижимости. Но дело было не только в этом. А в том, что она постоянно вспоминала о нем, о разных милых пустяках, о своей шутке про «почетного индейца», о том, как он смотрел на нее поверх чашки с дымящимся капуччино, о том, как он признался ей в своем мальчишеском желании тайком сделать надпись на одной из «школьных» картин Твомбли. Он подарил ей книгу «Стеклянный Дом». Она и сейчас помнит, какой трепет охватил ее, когда она пришла домой и обнаружила ее у двери. Она испытала еще больший трепет, когда прочла надпись очень личного характера. Книга и сейчас лежит на самом видном месте в ее квартире, на кофейном столике, – чудесное напоминание о чудесном дне.
Чарльз и после этого не покинул ее в беде. Одним из первых, кто позвонил ей сюда, в этот кабинетик, был именно он.
– Я думаю, тебе понадобится измерить площадь, сфотографировать помещение, получить мою подпись на договоре о продаже, – сказал он ей тогда.
Надо сознаться, что радостное волнение от того, что договор уже фактически у нее в кармане, даже отдаленно не могло сравниться с тем бурным восторгом, в который ее повергла одна лишь мысль о том, что она вновь увидит его.
– Спасибо тебе за «Стеклянный Дом», – поблагодарила Тэсса. Она пыталась связаться с ним сразу же, как только обнаружила книгу, но оказалось, что Чарльз Форд не из тех, до кого легко дозвониться.
– Мне переслали из галереи очень милую записку с благодарностью за эту книгу.
– Мне было приятно ее писать. Книга мне очень понравилась. И нравится все больше.
– Так когда ты приедешь?
– А на какое время меня приглашают?
– Освещение лучше всего бывает по утрам.
– Ну что ж, так получилось, что на этой неделе по утрам я всегда свободна.
«И на любой другой неделе», – добавила она про себя. На волнах воспоминаний Тэсса перенеслась в тот день.
«Делайте вид, что вам самим это нравится». Эта рекомендация, которую давали на курсах Сотби по подготовке риэлторов, не выходила у нее из головы, однако Тэссе не было нужды притворяться. Помещение было действительно великолепное, именно то, что и нужно художнику или человеку с душой художника. Снаружи это здание вряд ли выдержало бы марку дорогого жилища в престижном районе… Высокое здание, походящее на склад, каковым оно в действительности когда-то и было, окна, в которые легко мог бы пройти рояль. Зато внутри было столь же уютно, сколь и солнечно.
Чарльз стоял сзади и ожидал ее первой реакции.
– Чарльз, как тут красиво! Я знала, что будет именно так.
– Как же ты могла знать? – улыбнулся он.
Он был рад видеть ее. И начал тут же флиртовать с нею, словно это было естественной составляющей их отношений.
– Потому что у тех, кто хорошо одевается, отменный вкус проявляется и в интерьере своего дома, – сказала она, немного поддразнивая его, несмотря на присутствие стоящих тут же фотографа и человека, производящего измерения площади.
– Спасибо, – поблагодарил Чарльз и подошел к ней помочь снять пальто.
Некоторое время они так и стояли, улыбаясь, испытывая удовольствие от этой мимолетной близости.
– Скажи, что нам нужно сделать, – проговорил он наконец.
Тэсса достала экземпляр уже составленного договора, а также большой конверт из плотной желтой бумаги с прочими документами, подготовленными ею заранее.
Она улыбнулась.
– Нет необходимости говорить тебе, что это будет моя первая продажа. Пусть тебя утешает то, что все сто процентов своего времени я буду уделять только тебе.
– Что ж, сделка, похоже, неплохая.
Щеки Тэссы вспыхнули.
– Мне еще нужно кое-что подготовить. Найти на компьютере информацию о продаже сходной недвижимости, чтобы решить, какую цену запрашивать, а также уточнить, что должно входить в предмет сделки. Кстати, как долго ты готов ждать продажи?
– Гм-м. Что ж, отлично. О сроках договоримся. Почему бы нам пока быстренько не обойти здесь все, потом фотограф займется съемкой, а мы – всеми этими делами.
– Ты точно решил оформлять договор о продаже со мной? Разве тебе не следовало бы узнать сначала, насколько хорошо я вообще способна работать с потенциальными покупателями? – спросила его Тэсса.
– Почему-то у меня такое ощущение, что мне непременно нужно подписать договор с тобой, прежде чем я узнаю об этой твоей способности. Как бы там ни было, считай, что договор уже подписан. Джентльменское соглашение.
– Соглашение между джентльменом и леди, – уточнила Тэсса, протягивая ему руку. В ответ он протянул ей свою. За спиной у них кашлянул фотограф.
Чарльз подвел ее к огромному окну, из которого открывался типично нью-йоркский вид с высившимися вдали небоскребами. Тусклый туманный свет заливал белые стены и пол тикового дерева.
– Вид неплохой, – сказал он. – Вообще-то еще лучший вид открывается оттуда. – Чарльз повернулся и показал в сторону галереи, где, вероятно, находилась спальня.
– Хотелось бы взглянуть, – быстро проговорила Тэсса.
Они стали подниматься по винтовой лестнице из кованого железа. Он шел первым. Его голубые джинсы выглядели мягкими, словно бархатными. Синие домашние туфли из мягкой кожи можно было бы вполне носить и со смокингом. Они были надеты на босу ногу. Чарльз был прав, говоря о прекрасном виде, открывающемся из спальни и особенно с самой кровати. Сейчас они находились над крышами близлежащих зданий, но Тэссу почему-то больше интересовало внутреннее убранство комнаты, носившее отпечаток личности своего хозяина. Кровать была огромного размера. Над ней висел рисунок Пикассо периода увлечения кубизмом. На прикроватной тумбочке стояла лампа современного стиля и лежала одна-единственная книга – «Живопись Фриды Каало». Полированный тик тускло поблескивал в узконаправленных и вместе с тем приглушенных пучках света от настенных ламп. Больше в спальне, пожалуй, ничего и не было, если не считать покрывала с геометрическим рисунком.
