Васи все кончилось быстро, но Леночка была терпелива. Дальше дело пошло значительно лучше. Заснули только на рассвете от полного изнеможения сил.
Вечером, после банкета с руководством дивизии, все повторилось снова, только еще лучше. Теперь был терпелив уже Вася. Леночка трепетала в его руках и с трудом сдерживала рвущиеся наружу громкие страстные стоны.
Василий уговорил сопровождающего после выступлений в других дивизиях возвращаться на ночевку в медсанбат 133-й.
Эти четыре ночи влюбленные запомнили на всю жизнь. Даже Леночка.
На обратном пути батальонный сказал, глядя на бледного, с кругами под глазами Васю:
– Ты Вася, оказывается, не только в бою герой, но и в других вопросах тоже. Когда лечился в санбате, время даром не терял. Да и в командировке, я гляжу, тоже. Похоже, твоей подруге придется через семь месяцев демобилизоваться!
– Это почему? – на автомате спросил Вася и тут же понял всю глупость своего вопроса. В таком разрезе он этот вопрос не рассматривал. Вася надолго замолчал. А потом спросил:
– Товарищ батальонный комиссар, а как бы нам с сержантом Погонновой пожениться? Как это в армии делается?
– Примерно так же, как и на гражданке. Пишешь рапорт своему начальству. Она пишет своему. Поскольку вы с ней в разных корпусах, то разрешение дает армия. Как зарегистрируете брак приказом, пусть пишет рапорт о переводе в твою дивизию. Тебе, как Герою, я думаю, пойдут навстречу. Я в политуправлении армии посодействую.
– Очень вас прошу, товарищ батальонный комиссар, посодействуйте! Век вас помнить будем!
– Так и быть, старлей. Послежу, чтобы ваши рапорты не затерялись. Тем более что в корпусе ты отработал с пользой. В дивизиях остались довольны.
Прибыв в полк, Вася сразу же отписал Леночке. Через месяц приказом командующего армией их брак зарегистрировали. Еще через три недели Леночку перевели в санбат 133-й. Теперь они могли время от времени встречаться. Вася был счастлив. Жизнь стала полной чашей!
Тридцатого сентября, после отклонения немцами ультиматума, разведка засекла у противника какое-то подозрительное шевеление. Командование на всякий случай усилило караульную службу. Однако 1 и 2 октября прошли спокойно, хотя подозрительное шевеление по ночам продолжалось. Облачная и дождливая погода затрудняла наблюдение. С вечера 2-го зарядил нудный осенний дождь. Комбат Веретенников, учитывая приказ об усилении бдительности, вечером отправился на батальонный НП, располагавшийся на переднем крае в центре позиции полка. Иванов остался в расположении за главного.
Позиции батальона боевой поддержки оборудовали у северного края большущей поляны, образовавшейся в центре лесного массива после вырубки деревьев. Ближе к краю поляны расположились минометная рота в составе 10 полковых минометов 107-миллиметрового калибра и 6 полковых трехдюймовок артроты. Ближе к центру поляны – батарея из 4 малокалиберных зенитных автоматов. Естественно, все пушки стояли в глубоких двориках, а минометы – в окопах. Личный состав и боеприпасы укрывались в блиндажах. Позиции артиллеристов опоясывало сплошное двойное кольцо окопов полного профиля, по тревоге занимаемых бойцами разведроты и саперами, выполнявшими функции пехотного прикрытия артиллерийской позиции. Учитывая, что разведчики вместо «мосинок» имели на вооружении автоматы, огневая мощь прикрытия была вполне достаточной. Три станковых пулемета разведчиков размещались в прочных дзотах, а ручные пулеметы и ПТР – в противоосколочных гнездах.
Густая облачность ускорила наступление темноты. В семь вечера уже полностью стемнело. С темнотой задул порывистый ветер. Дождь усилился. Василий бдел на КП батальона. В 22 часа со стороны передовой донеслись длинные пулеметные очереди. Через несколько минут позвонил комбат и приказал дать огня по нескольким квадратам. Все квадраты были давно пристреляны. Василий вызвал расчеты к полковушкам и минометам и выдал целеуказание. Тьму разорвали вспышки орудийных залпов. Тут же впереди в лесу засверкали вспышки разрывов, отражаясь в струях дождя. Противник начал артподготовку.
Позднее выяснилось, что немецкие саперы в темноте сделали несколько проходов в минном поле, протянули по проходам через нейтральную полосу тросы с крючьями, прицепили их к тягачам и выдрали столбы с колючкой. Минут через пятнадцать грохотал уже весь передний край. Разрывы немецких снарядов прекратились.
Снаряды кончились у гадов, злорадно подумал Василий.
Сквозь завесу дождя проглядывали сполохи сигнальных ракет и орудийных выстрелов. Привычное ухо Василия различало частые выстрелы «сорокапяток», треск крупнокалиберных пулеметов. Комбат снова вышел на связь и дал новое ЦУ – заградительный огонь по нейтральной полосе на правом фланге с максимальной плотностью. Василий понял, что немцы пошли на прорыв, и приказал прикрытию занять боевые позиции. Расчеты орудий и минометов развили максимальную скорострельность. Стрельба на левом фланге постепенно затихла, зато на правом и в центре отдельные выстрелы ухом уже не различались. Стоял сплошной гул. На связь вышел комбат-3 и попросил огня прямо на свой передний край. Очевидно, немцы подошли вплотную к первому окопу. Василий дал поправку командирам рот.
Дело пахнет керосином, подумал Иванов, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь пелену дождя при вспышках выстрелов. Вызвал ординарца и приказал ему непрерывно вешать сигнальные ракеты за правым флангом. Через полчаса стрельба на правом фланге стала стихать. Доносились частые разрывы ручных гранат. В центре пушки и пулеметы грохотали по-прежнему. Позвонил комбат и сказал, что немцы, похоже, смяли правофланговый батальон.
Хреново, подумал Василий. При свете очередной выпущенной ординарцем ракеты, сквозь пелену дождя он различил, как справа из леса на вырубку выдвигается какая-то темная масса. На ее фоне засверкали вспышки выстрелов. Над головой засвистели пули. Ну, фрицы, держитесь за воздух, сейчас мы вас уделаем! Минометчикам приказал перенести заградительный огонь на край вырубки. Артиллеристам перейти на шрапнель прямо над головами немцев. Зенитчикам – огонь прямой наводкой. Пехотному прикрытию – все пулеметы на правый фланг. Огонь!
Особенно эффектно работали зенитки. Короткие очереди трассирующих снарядов врезались прямо в толпу немцев. Каждый 23-миллиметровый снаряд зенитки, имеющий высокую начальную скорость, наверняка должен был пробивать тела пары десятков фрицев. Разрывы осколочных мин в толпе и шрапнельных снарядов над ней были не так эффектны, но не менее эффективны. Но ряды немцев не редели. Наоборот, из леса вылезали все новые толпы, обтекая справа позицию батальона.
«Стоп! – пришла мысль, – не увлекаться! Тот, кто командует немцами, сейчас сделает очевидный ход!»
– Прохоров! Всех автоматчиков в центр, сейчас немцы из леса на нас попрут! По немцам на правом фланге пусть работают винтовки. Половину ручных пулеметов тоже в центр!
Командир разведроты рванул выполнять приказ. Тридцать самозарядок СВТ разведчиков на правом фланге давали плотность огня не меньше, чем пять ручных пулеметов. Вместе с шестью «дегтярями» они должны были удержать немцев на дистанции. Тем более что фрицы справа просто перли мимо и не пытались идти в атаку.
Дистанция до немцев на правом фланге больше 200 метров. Для пистолетов-пулеметов – много. Поэтому приказ на открытие огня автоматчики не получили и боекомплект в снаряженных
