И сразу подошел ко мне, набросил на меня шкуры, укутывая. Глотнул из бурдюка и сморщился.
— Жуткое пойло.
И отдал мне, приказав «пей!»
— Почему я должна пить, если это жуткое пойло? — стуча зубами, возмутилась я. Старые облезлые шкуры почти не согревали, меня все так же колотила дрожь. Неожиданно, я подумала, что хорошо быть демоном… стоит вон мокрый, в одних штанах и не холодно ему… Огонь Хаоса всегда горит внутри…
Арххаррион вдруг замер, глядя на меня.
— Убери защиту, — сказал он.
— Что?
— Убери! — он обхватил мое лицо руками, заставляя смотреть себе в глаза, — Ветряна, ты холодная как лед. Тебе нужно согреться. Людям нельзя так мерзнуть, вы от этого умираете. Убирай.
— Нет.
— Убирай, я сказал! — сквозь зубы прорычал он.
Я вспомнила, как обожгло меня его пламя на берегу, и представила, что обрушится на меня, если я уберу свою защиту. И покачала головой.
— Глупая, — сказал он и улыбнулся, — и упрямая. Если ты не хочешь впускать огонь Хаоса… Есть другой способ согреть девушку…
И поцеловал.
Я не знала, что эти жестокие губы могут быть такими нежными. Такими неторопливыми. Невозможно манящими. Я задохнулась под его прикосновениями к моему телу и уже не понимала, чей огонь сжигает меня: мой или его…Предательское платье расползалось там, где он касался меня, словно позволяло ему меня трогать.
— Рион…Не надо…
Он оторвался от моих губ. В темных глазах дрожала желтизна, и зрачок вытягивался, становился звериным.
— Я не хочу…
— Ты врешь! — вдруг разозлился он, — зачем ты мне врешь! Ты хочешь этого так же, как и я! Думаешь, твоя жалкая защита скроет от меня твои чувства? Так зачем ты сопротивляешься?
— Зачем? — задохнулась я, — Ты прекрасно знаешь зачем! Потому что это… ни к чему не приведет! Это лишь пагубное притяжение крови! И все станет только хуже… я не могу… не хочу…так.
— Может, мне встать на колени, как Шайдер, и умолять тебя? — вдруг со злостью спросил он. И холодное смертельное бешенство опалило меня. Я дернулась, пытаясь вырваться из его рук.
Он сжал мои плечи так, словно хотел сломать. Но лишь на миг, и тут же отпустил.
— Больше он не прикоснется к тебе. Никогда. Никто не прикоснется.
Я все же вырвалась и отпрянула.
— Ты не имеешь права распоряжаться мной, — тихо сказала я, — ты мне никто. А Шайдер… он ни разу ни сделал мне больно. В отличие от тебя.
— Вот как.
Арххаррион чуть отступил, рассматривая меня. И под этим темным взглядом мне действительно стало страшно.
— Вот как… — повторил они шагнул ко мне.
Его руки сжали меня, словно прутья клетки, и уже через мгновение горячие ладони были везде: обнимали, гладили, ласкали… Он целовал меня всю: губы, шею, грудь, живот… Горячие руки, жадные губы… Очень жадные… Требовательные, настойчивые.
— Прекрати! Рион! Что ты делаешь?
— То, что должен был сделать давно, — резко сказал он, — собираюсь завершить слияние. Ты моя, Ветряна. И всегда будешь только моей, запомни это.
Я дернулась, когда его губы тронули мою грудь и поползли ниже. Огонь обжигал меня изнутри, и мои стены рушились. Только я уже не знала, чье желание билось во мне, словно жидкое пламя, его или мое? Такое дикое притяжение, замешенное на страхе и боли… Желание со вкусом крови…
— Просто не сопротивляйся, — глухо сказал он.
Руки уже не ласкали, а сжимали, не давая вздохнуть. Губы утратили мягкость и стали обжигать, оставляя на теле красные отметины. Я очнулась, когда он до крови прикусил мне губу. Попробовала оттолкнуть — не позволил. Сжал правой рукой мои запястья.
— Только один раз, — прошептал он мне в губы, — только один раз… и станет легче.
Только один раз, — невольно повторила я про себя. И замерла, словно от удара. Конечно. Только один раз. Святые старцы, что же я делаю??? Сладость притяжения пропала, остались только страх и горечь.
— Нет, — я уперлась ладонями ему в грудь, отталкивая. Но с таким же успехом я могла отталкивать скалу. Он не слышал меня, не понимал. Горячие пальцы сжимали мне бедра, а губы обжигали мою кожу. Я выгнулась, пытаясь освободиться, вырваться, но сделала только хуже. Потому что когда он поднял голову, на меня смотрели желтые глаза голодного зверя.
— Ты делаешь мне больно! — в отчаянии выкрикнула я.
Не думала, что он услышит, но демон вдруг замер, глядя мне в глаза. Тьма поползла по его рукам, закружилась вокруг тела, лица… За спиной взметнулись призрачные крылья…
— Рион! — прошептала я, — ты… изменяешься!
Он как-то удивленно посмотрел на свои руки, на которых уже проступали огненные узоры. Поднял голову.
— Это невозможно, — сказал он.
Выпрямился, еще мгновение посмотрел на меня и резко развернувшись, вышел. Дверь сторожки жалобно скрипнула, закрываясь.
* * *
Я уткнулась лбом в стену и постояла так, приходя в себя. Арххаррион не возвращался и я осторожно «послушала». Он был где-то там, на берегу, и я ощущало словно эхо его чувства: странную растерянность, так несвойственную ему.
А потом я как-то резко устала, залезла под шкуры и уснула. Проснулась в тепле, прижатая к его телу.
— Не бойся, — сказал Арххаррион тихо, — спи.
Пару мгновений я рассматривала его спокойное лицо. Огонь в очаге почти догорел, угли слабо тлели, отбрасывая на темные доски красноватые отсветы. Воспоминания вернулись все разом, и я вздрогнула, вырвалась из его рук и вскочила с кровати.
— Я должна спуститься в омут на рассвете! И надо найти остальных…
Он покачал головой, не вставая с лежанки.
— После произошедшего этой ночью Им не станет говорить, — сказал он, — да и Майира не пустит в омут.
Я схватилась за голову и нервно заходила по тесной комнатке.
— Что же теперь делать? Я так надеялась, что Им поможет! Надо было убедить Хозяйку пустить меня в омут еще вчера! Я виновата, во всем виновата!
Он сел, посмотрел хмуро.
— Ветряна, успокойся.
Я вздохнула и остановилась.
— Ты видел мужчин, которые были с Селенией? — спросила я, — ты назвал их отступниками…Знаешь, кто они?
— Эльфы. Эльфы, предавшие магию Светлых. Кругом Света запрещены темные ритуалы и некромантия, это претит эльфийской природе. Но не все с этим согласны, как видишь.
— Но почему отступники помогают Селении? Откуда они вообще взялись?
— Знания, Ветряна. Знания луной жрицы, это лакомый кусочек для отступников! А вот откуда взялись- вопрос…
