что она может направить на него лук и стрелу, пока вы будете его слушать. Говорит, что последовал совету друга и нашел свою правду.
– Я его знаю, – подскакиваю я на ноги. – Он мог встретиться с Тайлосом. Пусть войдет и скажет то, что хочет.
Король снова переводит взгляд с меня на стражника:
– Хорошо, приведите мага. Но убедитесь, что его ладони целы, а в его одеждах не спрятан нож.
– Слушаюсь, ваше величество.
Я так и не возвращаюсь на стул, пока в зал не приводят мага крови, которого я встретила на берегу озера Тысячезубов. Мужчина выглядит иначе без привычного черного одеяния. Его синие глаза блестят не так ярко на фоне простого облачения в серых тонах.
– Мой король, – кланяется маг крови. – Принц и… принцесса. Рад видеть вас всех в добром здравии, особенно принцессу. Искренне считал, что она погибнет, встретившись с тысячезубами. Счастлив, что ошибся.
– Ты видел Тайлоса? Он в порядке? – спрашиваю я.
Дионис хмурится, а король приказывает:
– Я тебя слушаю, маг крови. Говори.
Мужчина серьезно кивает, расправляет широкие плечи и заявляет:
– Я знаю планы церкви, мой король. Они хотят захватить ваш замок на рассвете.
Мы не знаем наверняка, говорит ли маг крови правду или же это хитрая уловка церкви, но относимся к его заявлению с полной серьезностью. Под «мы» я подразумеваю короля и принца. Лично меня ни о чем не спрашивают и отправляют в выделенные покои в сопровождении тех же четырех стражников. Впрочем, мне и помочь-то нечем, если я не буду сражаться наравне со всеми. Но кое-какие мысли по этому поводу у меня, разумеется, имеются.
Я выпроваживаю служанку и отодвигаю всю мебель в комнате к стенам. Высыпаю на пол немного земли из горшка с растением, ставлю рядом таз с водой, разуваюсь, одной ногой встаю в воду, другой – в землю, и начинаю тренироваться. Все, как учил Тайлос. Три стихии в одной: земля, вода и воздух. А с рассветом будет и огонь.
Все дело в тепле на коже. Мы, дети эльфа и человека, не касаемся огня, когда используем для магии огниво. Нас касается его тепло. А солнце и есть самое мощное огниво. И оно доступно для нас почти всегда, как воздух. Об этом однажды рассказал Тайлос, я тогда в который раз восхитилась его острым умом.
Я тренируюсь до поздней ночи, а затем решаю отдохнуть перед рассветом. Балкон, с которого можно сражаться, не участвуя напрямую в схватке, я уже приметила – он находится на том же этаже, где мои покои. К нему ведет небольшой холл с колонами, у которых стоят огромные горшки с молодыми деревцами. Ими и скрою себя от посторонних глаз. Но при этом смогу помочь тем, кто будет биться на нашей стороне.
Мне кажется, что я не смогу сомкнуть глаз до рассвета из-за мыслей, не покидающих меня ни на мгновение, но в какой-то момент понимаю, что из беспокойного сна меня вырывает какой-то звук. Чьи-то осторожные шаги.
Я протягиваю руку к горящей свече на столике у кровати и увеличиваю силу огня так, чтобы он осветил большую часть комнаты и незваного гостя, а другой рукой нахожу под подушкой кинжал.
Сердце пропускает удар, а затем бьется часто и радостно.
– Я нашел твою маму, Эания, – тихо говорит Тайлос.
Кинжал падает на одеяло. Я подбираюсь и жадно разглядываю любимое, но хмурое лицо:
– Она в порядке? Ты смог ее освободить?
Тай поджимает губы:
– Нет. Она не захотела уйти со мной.
– Как? – я откидываю одеяло и поднимаюсь с кровати. – Но почему?
Плохое предчувствие наполняет сердце, вызывает тревогу, которая гложет нутро. Я замираю напротив мага и жду ответ. Он отворачивается в сторону, но я успеваю заметить во взгляде боль и обреченность.
– Тебе хватит пяти минут, чтобы собраться? – спрашивает он. – Риизания взяла с меня обещание, что я приведу тебя к ней.
– Приведешь меня… Да! Мне хватит и одной минуты!
Спать я легла в одежде, потому очень скоро была полностью готова.
– Стража впустила меня, но тебя из покоев не выпустит, – объясняет Тай. – Не хотелось бы их калечить, потому мы покинем замок через окно. Ты мне доверяешь, Ния?
Маг встает возле окна, у которого, по словам короля, однажды появилась мама, и протягивает мне руку. Я без раздумий бросаюсь к нему, чтобы в следующий миг оказаться притянутой к его телу. Сердце запинается, а в горле мгновенно пересыхает.
– Тай… – хриплю я, пытаясь поймать его взгляд.
– У нас мало времени, Эания. Не сейчас.
Тайлос распахивает створки окна, за которым раскинулась бархатная ночь, и забирается вместе со мной на подоконник. Прижимает меня крепче и спрашивает, не глядя:
– Готова?
Я решительно киваю, и мы ступаем в пустоту, чтобы провалиться в неизвестность. Полет вниз протекает стремительно и безопасно. Волосы треплет воздух, они пружинят, когда Тай замедляет падение и опускает нас на площадь – подошвы ботинок бесшумно касаются камня. Мгновение мы стоим тихо и бездвижно, по-прежнему нестерпимо близко друг к другу. Затем маг отпускает меня.
– Нужно двигаться тихо и незаметно. И ты должна беспрекословно слушать меня. Справишься?
– Да. Но Тай…
– Мы поговорим обо всем позже, – обрывает он. – Идем.
Тайлос берет меня за руку, делает шаг вперед, но я не сдерживаюсь и шепчу едва слышно:
– Я ошибалась, Тай.
Резкий поворот, и я уже прижата спиной к каменной стене замка. Дыхание сбивается. Волнение огнем вскипает в крови, и жар любимых губ делает его еще сильнее. Наш поцелуй жадный и отчаянный, но с привкусом горечи, потому что длится недолго, потому что нужно думать о маме, а не о себе.
– Стража… – выдыхает Тай.
– Да. Нужно идти.
Я мало что вижу в чернильной темноте Олазара, но маг точно знает, куда нужно идти, где пригнуться и через что перелезть. Мы двигаемся стремительно и незаметно, избегая любых огней, и совсем скоро перед глазами появляется церковь, шпили башен которой стремятся к звездному небу. У меня обрывается сердце, когда я вижу бесконечное множество псов магов крови, заполонивших двор. Мужчины дерутся на мечах друг с другом, отрабатывая удары, галдят и громко смеются. Готовятся к бою буквально под носом у короны. Им плевать, на чьей стороне сражаться, лишь бы убивать.
С ними к бою готовятся и маги крови, но далеко не все. Пока мы с Таем крадемся вдоль невысокого забора, я насчитываю лишь десяток магов. Они тенями бродят среди своих псов и отдают разного рода команды.
Вскоре мы уходим с возвышения, и я теряю двор
