комнатушке. Деревянный стол по центру. Вдоль стен — низкие шкафы и полки с посудой, и было ее столько, словно в доме жило не четыре человека, а целый полк. Вот только следить за ней явно не успевали: часть чищеная, а часть — позеленевшая от времени. В сундуке, тоже под замком, обнаружились мешки с крупами. Заглянув внутрь, я покачала головой: что овес, что перловка затхло пахли мышиным пометом.
Что ж, вот и понятно что делать в ожидании исправника, чтобы не рехнуться от волнения и дурацких мыслей. Вон и бочка с водой в углу, а закончится — еще найду. Опять же, вся посуда, как на подбор, увесистая, будет чем успокоить, если приказчик или экономка решат разбушеваться. Но сначала… Я заглянула в дно начищенной до блеска медной сковородки. Да уж, такую только ленивый шпынять не будет. Хрупкая блондинка с острым носиком и взглядом олененка. Ну ничего. Стервозное выражение лица в прошлой жизни само собой натренировалось, и в этом освоим, а хрупкость эта наверняка кажущаяся, судя по тому, как легко я выпихнула экономку из комнаты.
Следующие часы — не знаю, сколько их было — я перебирала, промывала и перекаливала крупу, раскладывая ее сушиться тонким слоем на печи, надраивала песком и золой посуду, отскребала ножом от пола толстый слой жира. Когда с улицы донесся конский топот, от начищенной меди слепило глаза, а доски пола радовали белизной — надо только сварить мастику и пропитать их, чтобы снова не пачкались так быстро.
— Сбежала наверняка, — услышала я голос управляющего.
— Нет, я здесь, в кухне! — Я крикнула это как можно громче, чтобы исправник, или как там его, меня услышал.
— Сюда, — угодливо прошелестел приказчик.
Дверь распахнулась. Я с любопытством уставилась на новое действующее лицо.
Глава 2
В первый миг мне даже стало стыдно за свое видавшее виды платье, на которое после уборки добавилась еще пара пятен, и руки с заусенцами и обломанными ногтями, под которые забился песок после чистки посуды.
В следующий миг я разозлилась на себя. В конце концов, что мне до этого мужика, даже если он непростительно хорош собой? Высоченный — а может, мне это просто казалось сейчас, с пола. Светлый мундир с золотым шитьем подчеркивает широкие плечи. Мужественные и при этом правильные черты лица. Исправник — а вряд ли это кто-то другой — выглядел настолько безупречно, что мне немедленно захотелось найти в нем какой-нибудь недостаток. Но даже чересчур отросшие темные волосы его не портили.
Я кряхтя поднялась: от скрюченной на полу позы затекла спина. Все же высоченный — пришлось задрать подбородок, чтобы смотреть исправнику в лицо. Головы на полторы выше меня.
Красавец в мундире едва заметно кивнул мне и обернулся к управляющему:
— Представьте нас.
— Кирилл Аркадьевич, это Глашка…
— Глафира Андреевна, — перебила его я. — Очень приятно.
Хотела было протянуть руку для пожатия, в последнюю секунду вспомнила, что в ней по-прежнему нож, которым я отскребала полы. Смутившись, будто девчонка, спрятала обе руки за спину. Разозлилась на себя еще сильнее: веду себя как дура! Эта суета наверняка не укрылась от взгляда исправника. Что он обо мне подумает?
В самом деле дура, как будто больше не о чем волноваться, только о том впечатлении, которое я на него произвела! Да что со мной? Мне же не пятнадцать, в конце концов.
Нет, я в самом деле поглупела. Биологичка, могла бы и раньше догадаться. Этой девочке, место которой я заняла, едва ли семнадцать. А значит, от нее мне досталось не только юное стройное тело и большие глаза, но и все, что к этому прилагается. Гормональные бури и не до конца созревшие лобные доли, которые, как известно, отвечают за самоконтроль.
Он поклонился.
— Кирилл Аркадьевич Стрельцов, уездный исправник. Рад знакомству, Глафира Андреевна.
Я снова растерялась: как надо ответить? Реверансом? Тоже поклониться? Пропади оно все пропадом, мало мне забот, еще и разбирайся с правилами этикета.
Я мрачно хмыкнула про себя. Ничего. Сейчас этот красавчик поверит, что именно я прикончила старуху, и в тюрьме мне этикет не понадобится.
Я чуть склонила голову:
— Я тоже очень рада знакомству.
Не знаю, правильно ли я все сделала или нет. Лицо его оставалось вежливо-доброжелательным, и на миг мне показалось, что исправник не сбросит эту маску, даже если я вдруг кинусь на него с ножом. Вот уж у кого все в порядке с лобными долями, хоть и выглядел он не старше двадцати семи.
— Савелий Никитич по дороге коротко ввел меня в курс дела, — все таким же вежливо-доброжелательным тоном сообщил он.
— Вот как? — приподняла бровь я. — Неужто ему было откровение свыше? Или он и есть убийца, потому что никто, кроме собственно преступника не может знать, кто проломил голову моей тетушке, и, следовательно, ввести вас в курс дела.
— Да как ты… — Управляющий взял себя в руки. Притворно вздохнул. — Боюсь, Глафира действительно лишилась рассудка. — Иначе я не могу объяснить…
— То, что мне надоело терпеть дурное обращение? — снова перебила его я. — Ну так ведите себя прилично, и я буду паинькой.
— Не чересчур ли вы прямолинейны для юной девицы? — поинтересовался Стрельцов. — Добродетель девушки — смирение и скромность.
— Смирение и скромность не слишком мне помогли, — огрызнулась я. Надо было заткнуться, но меня словно кто-то за язык тянул. — И разве обучение юных девиц хорошим манерам входит в должностные обязанности исправника?
Он вежливо улыбнулся.
— В мои должностные обязанности входит «бдение, чтоб общий порядок был сохранен во всех вещах». Впрочем, вы правы: воспитанием юных девиц должны заниматься родители.
— Вот и прекращай меня воспитывать! — раздался из-за его спины звонкий голос.
Я едва не уронила на пол челюсть. Это еще кто?
— О, позвольте представить, — светским тоном произнес исправник, разворачиваясь в дверях так, чтобы я могла видеть говорившую. — Графиня Стрельцова Варвара Николаевна, моя кузина. Варенька, познакомься с хозяйкой дома… — При этих словах управляющий и экономка почти одинаково передернулись. — Глафирой Андреевной Верховской.
Хоть фамилию свою узнала. Варенька очень походила на двоюродного брата — разве что волосы светлее и черты лица тоньше, женственнее. Фасон ее платья сильно отличался от того, что носили я и экономка: талия под грудью, юбки не такие широкие. Похоже,
