— Хеле, — позвал Тхорн, который, тем временем, нашел прекрасное место для отдыха в виде поваленного дерева, по которому лазали шаггитеррианские дети. Приближение огромного горианца заставило малышей насторожиться и отступить, благодаря чему они с комфортом расположились на большом сухом и теплом стволе. Асхелека с облегчением вытянула ноги и положила голову на грудь своего жениха, с улыбкой наблюдая, как маленькие шаггитеррианцы изучают их взглядами на расстоянии, что-то обсуждая между собой — по всей видимости, решая, насколько безопасно приближаться к этим инопланетянам.
Взрослые тоже смотрели. У дома напротив женщина средних лет оставила стирку и косо поглядывала, озадаченно потирая лоб мокрой рукой. Чуть дальше посреди улицы остановились три шаггитеррианца. В их взглядах, которые они бросали на Тхорна, читалась легкая настороженность. Но, судя по всему, они знали, что опасности нет, и не боялись нападения.
— Они скоро вернутся к своим делам. Это поселение — одно из тех, с которым часто работают наши исследователи. Здесь к горианцам привыкли, — негромко пояснил Тхорн, поглаживая ладонью плечо своей невесты.
— Поэтому ты привел нас именно сюда?
— Конечно. На Шаггитерре полно мест, где местные редко видят инопланетян. Появляться там — означает вводить их в панику. Иногда шаггитеррианцы бросают свои дома и спасаются бегством при виде горианцев. А иногда нападают.
— Почему они так делают? Они действительно хотят убить? — поежилась Асхелека.
— Иногда. Редко, маленькая, не волнуйся. Но никто точно не знает, почему. Почти три года назад Сезар распорядился устроить здесь большую исследовательскую миссию. Скоро будут первые результаты. Как ты себя чувствуешь? — спросил Тхорн, резко меняя тему, словно не хотел продолжать говорить о неприятном.
— Нормально. Все смотрят на меня так, словно происходит нечто ужасное.
— Просто волнуются за тебя.
— И ты тоже?
— И я.
Тхорн немного отстранился, чтобы посмотреть в лицо, ласково обхватил его обеими ладонями, стянул банданну, гладя по волосам. На ее губах застыло дыхание — так поражала каждый раз эта его нежность, как будто он на глазах превращался в другого человека. Воровато оглянувшись, ее жених наклонил голову, прикоснулся легким поцелуем к ее губам. Асхелека ждала этого все утро, но теперь, вместо того, чтобы тихо наслаждаться моментом, вдруг рассмеялась.
— Что? — с улыбкой спросил он, разрывая прикосновение их губ.
— Ты так смешно оглянулся. Чтобы подчиненные не увидели, да? — весело осведомилась она.
— Я не целуюсь у всех на виду, — серьезно подтвердил Тхорн.
— А как же они? — спросила Асхелека, указав на шаггитеррианцев, которые теперь пялились на них во все глаза.
— Они не в счет, — отмахнулся Тхорн, и снова хотел поцеловать, но перед этим опять оглянулся, и Асхелека расхохоталась пуще прежнего.
— Да что с тобой такое? — сердито осведомился он.
— Ты бы видел свое лицо, — хохотала она, вытирая с глаз слезы. — Я не могу объяснить, ты такой серьезный, понимаешь…
— Ты ребенок, — закатил глаза Тхорн, ущипнув за ребра. Пока Асхелека смеялась, он достал из кармана флягу с водой и сделал несколько глотков, а потом протянул ей, и в этот самый момент сработала его рация.
— Да, Рикэн, — ответил он, мгновенно поднося прибор к лицу. И почти сразу подскочил на ноги.
— Что? — спросила Асхелека, без дополнительных объяснений вскакивая за ним.
— Ариадна пропала. Не волнуйся, сейчас найдем.
Тхорн взял ее за руку, и они почти побежали обратно, по той же улице, в ту сторону, откуда пришли.
— Как пропала? — спросила Асхелека, мгновенно начав задыхаться.
— Не знаю, — в голосе Тхорна слышалось недоумение. — Говорит, попросилась в туалет и не вернулась. И теперь эти балбесы впятером ее не могут найти.
— А куда мы… — начала Асхелека, когда они резко свернули к оврагу.
— Вниз, — коротко ответил Тхорн и опустился на одно колено.
Асхелека послушно легла на спину, обхватила его шею, и огромные крылья тут же раскрылись, спуская их обоих на сотню метров — так быстро, что даже дух захватило, и она зажмурила глаза, крепко держась за него. Она внезапно разнервничалась так, что сама очень сильно захотела в туалет, но для этого определенно теперь было не лучшее время. Слова Тхорна успокаивали, но то, как он спешил, выдавало его тревогу об исчезновении землянки. Неужели с ней могло случиться что-то дурное?
Ариадна.
Все случилось так нелепо, что в первые мгновения она не кричала — не зная, что потом будет поздно. Они не спеша прогулялись по поселению, но потом ей очень захотелось в туалет, и Рикэн спустился с ней в овраг. Шаггитеррианцы в качестве туалета использовали ямы позади домов, пояснил он, но там трудно было бы организовать уединение, да и грязно. Поэтому офицер предложил Ариадне отправиться за раскидистые кусты в низинке, где никого не должно было быть, и остался ждать ее на приличном удалении, чтобы не смущать.
Ей не следовало уходить от него так далеко, но кто же знал? В тот момент ее заботило лишь то, чтобы Рикэн ничего не увидел и не услышал, потому что внезапно одолело стеснение. Этот горианец нравился ей все больше с каждым днем — такой спокойный и симпатичный. Возможно, чересчур молчаливый порой, но это сообщало ему такую загадочность, что в ней пробудилось любопытство.
Наверное, Ариадна не закричала в первую минуту еще и потому, что не почувствовала угрозы. Выбрав куст на максимальном отдалении от Рикэна, она успела освободиться от лишней жидкости в теле и даже оправить одежду, когда поняла, что за ней наблюдают два шаггитеррианца. С виду они казались такими безобидными и бестолковыми, что ее даже не смутил тот факт, что они видели ее полуголой, да еще и за таким интимным делом. И, вместо того, чтобы закричать и бежать, она промолчала и улыбнулась им, словно они были обычными людьми, ненароком заставшими ее в неприглядном положении. Ей даже показалось, что они сами вот-вот смущенно разулыбаются и бочком удалятся.
Ее второй ошибкой было позволить им приблизиться, потому что одолело любопытство. Что ж, его очень скоро удовлетворили — ошеломляюще сильным ударом по голове.
Провал в памяти не позволил Ариадне понять, что произошло сразу затем. Очнулась она от того, что ее кто-то придавил, и этот кто-то на ней ерзал и сопел. Голова взорвалась болью, вырвался стон. И, только сообразив, что на ней рвут одежду и грубо лапают, она, наконец, отчаянно закричала.
Не понимая, где она, и что с ней происходит, Ариадна даже не сразу сообразила, что вопит на родном языке вместо горианского, но когда с нее стали стаскивать тонкие штанишки, которые она, как всякая добропорядочная горианка, носила под линосом, пришлось соображать быстрее. Прибавив громкости, она заорала на горианском, наконец, разглядев все вокруг. Крошечная полянка, перелесок. Шаггитеррианцы, задумавшие злодейство, утащили ее с того места, где нашли. И теперь трудились над ней вдвоем. Пока один, лежа сверху, пытался справиться с ее штанишками, преодолевая сопротивление теперь уже брыкающихся ног, второй держал за руки.
