камнями мешков…
— Брат-рыцарь! Крысы! — это был голос одного из замыкавших строй арбалетчиков. Де Ридфор к этому был давно готов. Даже не обернувшись, на что, скорее всего, рассчитывал Нергал, он мысленно представил себе сплошной огненный круг, который тут же и возник, отрезав сплошным потоком гудящего пламени, рвущиеся к ним тысячи взбесившихся грызунов.
Перестроившиеся в кольцо тамплиеры и Нергал, с возвышавшимся за его спиной алтарём, оказались внутри этого огненного круга…
Демон медленно огляделся, после чего резко передернул плечами. Его голова неестественно наклонилась в бок, затем, с хрустом позвонков, как будто преодолевая их сопротивление, она вернулась на место.
— А-а-а-а-а! Так ты, смертный, смеешь мне сопротивляться?! — голос Нергала потерял присущее ему спокойствие. — Так умри же, проклятый храмовник! Прими свою смерть!
Исходящее физически ощущаемой злобой и ненавистью существо, в одно мгновение преодолев разделявшие их полдюжины шагов, ринулось на ощетинившихся тамплиеров и наотмашь ударило по их строю своим посохом.
Страшной силы удар, который мог бы опрокинуть навзничь и закованного в полный доспех конного рыцаря вместе с его конём, пришёлся в щит Жака Мотье. Щит получил жуткую вмятину, прогнувшую укреплённую на нём железную полосу, но всё же выдержал. Однако сам брат — сержант, потеряв равновесие, был отброшен назад и ударился спиной о спины замыкавших строй латников. Послышался его стон, за которым последовали и глухие проклятия:
— О, Господи!.. А тварь сильна!.. Мой щит!..
— Босеан! Сомкнуть ряды! — не дожидаясь повторного замаха со стороны демона, Робер де Ридфор наотмашь, справа-налево, нанёс удар своим мечом.
Лезвие его клинка, сверкнув в свете пламени, ударило как молния. Это был хороший удар, но Нергал его легко парировал древком своего посоха. Древко это, не иначе как было зачаровано, поскольку меч тамплиера выбил из него слепящие глаза голубые искры.
Де Ридфор не ожидал этого и, отступив на шаг, прикрылся щитом. Демон, заметив какой эффект произвели искры, злорадно усмехнулся:
— Ну что? Ах-ха-ха-ха! И это всё, храмовник, на что ты способен?!
— Колдовство?! Ну да, это явно оно… — куда ж ты, отродье, без него?! — де Ридфор коротко размахнулся и из-за щита нанёс демону повторный удар, вложив в него всю мощь своих тренированных мышц. Его враг был силён, на что он был способен ещё — оставалось только догадываться, потому брат-рыцарь пока не хотел использовать энергию камня, хорошо помня о том, как быстро она высасывает силы из его хранителя. Как бы не хотелось Роберу вложить в свой меч могучую мощь огня, но силы нужно было экономить, тем более, что для защиты от ворвавшегося в кирху полчища бешеных крыс ему ещё нужно было постоянно удерживать стену пламени…
Второй удар де Ридфора, направленный в левый бок демона, тоже не достиг цели — Нергал повторно подставил под меч рыцаря свой посох, и снова сталь клинка выбила из него сноп голубых искр.
Нергал опять замахнулся, но его меч ещё не начал своего движения вперёд, как коротко хлопнули спущенные тетивы сразу трёх арбалетов. Тяжёлые болты без промаха ударили в черный плащ Нергала. Они то ли вошли в него и застряли где-то внутри, то ли прошли его насквозь, выйдя с другой стороны — де Ридфор не успел это понять, поскольку в этот же самый момент Нергал нанёс удар своим изогнутым серповидным мечом.
Рыцарь выверенным встречным движением подставил щит и широкое смертоносное лезвие, скользнув по изображению красного креста, ушло вниз, потянув за собой и самого Нергала. Воспользовавшись этим, де Ридфор нанёс прямой колющий удар. В этот раз, острие его меча утонуло в складках чёрного плаща.
Без труда выдернув клинок назад, Робер де Ридфор увидел, что лезвие покрыто разводами подозрительно похожей на гниль вязкой жёлто-зелёной жидкости. В голове рыцаря мелькнуло: «Это не может быть плотью живого существа. Значит — мы всё же сражаемся с мертвой нежитью?! Но как тогда его победить обычным оружием?! Магия камня?.. — она должна решить этот вопрос!»
Противник, словно ничего и не почувствовав, нанёс новый удар, как и предыдущий, он тоже был направлен против рыцаря. В этот раз на де Ридфора обрушился посох. Демон ударил им не сверху-вниз, а как копьём, прямо — пытаясь попасть увенчивающим его массивным каменным черепом в открывшуюся грудь тамплиера.
Робер де Ридфор еле успел отклониться, но удар демона не пропал зря: тяжёлый, как навершие стальной булавы, каменный череп ударил в шею и грудь стоявшему позади де Ридфора сержанту.
Добрая стальная кольчуга сержанту не помогла: брат-рыцарь услышал, как камень сокрушил его плоть, и как лопнули, сминаемые чудовищным ударом, рёбра. Нергал дёрнул свой страшный посох назад, и сержант медленно и беззвучно осел на каменный пол нефа.
Робер де Ридфор ещё провожал взглядом скользящий назад посох с окровавленным каменным черепом на конце, а демон уже рубил его справа, обрушивая удар своего серповидного меча сверху-вниз прямиком на его щит.
И этот удар был силён — де Ридфору даже показалось, что со смертью сержанта у демона прибавилось сил. Когда широкое кривое лезвие как боевой топор вошло в прочный рыцарский щит, разрубив его почти на треть и застряв в нём так, что вырвать его сразу не получилось даже у самого демона, брат — рыцарь почувствовал удар такой силы, будто на него обрушилась мачта морского корабля. Только удачный угол, под которым находился щит, спас рыцаря от разрыва сухожилий и мышц удерживающей его руки, но пронзившая её боль чуть не вырвала рыцаря из сознания, на какие-то мгновения застлав черными кругами его глаза.
Повтори сейчас Нергал свой удар — судьба де Ридфора была бы уже решена, но ситуацию спас сержант — тот, что стоял от него слева. Коротко, из-за головы взмахнув своим мечом, он неожиданно нанёс сокрушительный рубящий удар по сжимавшей серповидный меч руке демона.
На этот раз, острый клинок начисто перерубил рукав плаща и — вместе с ним — скрывающуюся под ним плоть. Мгновение… и тут же взгляды всех тамплиеров устремились на ужасный обрубок, открыто торчавший из обрывка чёрного рукава.
То, что предстало взорам воинов Храма, никак не походило на плоть в привычном для их понимания виде. Из-под ткани виднелось нечто, похожее на сгнившее дерево, ствол которого был полон трухи и
