разъевшихся на ней жирных трупных червей. Всё это месиво было наполнено гнилою жёлто-зелёною слизью, толчками выходившей наружу и большими сгустками падающей на растрескавшийся каменный пол нефа.
«Огради меня Господи, силою Честного и Животворящего Твоего Креста и сохрани меня от всякого зла!» — губы Робера де Ридфора шептали молитву, а его рука уже наносила ещё один, уже рубящий удар по застывшему перед ним чёрному капюшону.
Нергал отшатнулся назад и круговым движением слева-направо ударил своим посохом. Рассекая воздух, каменный череп пронёсся перед глазами храмовников, но в этот раз никого не достал: тамплиеры среагировали вовремя, кто пригнулся, а кто просто отпрянул назад, пропуская зияющее пустыми глазницами каменное навершие перед собой.
Повернув голову к изрыгающему гнилую слизь обрубку своей руки, Нергал издал звероподобный рык. Это был рык-призыв, в котором де Ридфор угадал какое-то заклинание. В тот же миг, повинуясь приказу своего повелителя, сотни крыс самоубийственно рванулись к тамплиерам через ревущее пламя оградительного круга.
Это был отчаянный рывок навстречу смерти. Пламя было безжалостно. Многие десятки бешеных грызунов тут же сгорели заживо. Они умерли ещё в воздухе, даже не успев достигнуть каменного пола: опаленные почерневшие тушки усеяли камни перед ногами тамплиеров.
Мерзкий запах сгоревшей шерсти и крысиного мяса заполнил неф. Удушливый дым начал подниматься вверх, разъедая глаза и перехватывая дыхание. Что могло быть хуже этого смрада?!
Как только крысы бросились внутрь защитного круга, пламя усилилось. Оно стало ещё более плотным и теперь бушевало вовсю, добавляя к невыносимому зловонному дыму ещё и нестерпимый жар.
Пламя делало своё дело: всё новые десятки крыс комками бесформенной дымящейся плоти падали вокруг закрывшихся щитами тамплиеров. Но погибали далеко не все. Ещё десятки крыс, оскалив свои разинутые пасти, ринулись на двух прикрывавших тыл городских стражников: у них обоих не было больших щитов, и крысы в первую очередь атаковали именно их.
Прошло всего несколько коротких мгновений, и оба отмахивающихся шестопёрами бородача покрылись вцепившимися в них крысами. Ещё несколько мгновений они как могли защищались, пытаясь сбить с себя облепивших их тварей, но вот сначала один, а потом и другой стражник упали на пол, и крысы начали рвать их незащищённые доспехами шеи и лица.
Смерть стражников подарила арбалетчикам несколько драгоценных мгновений. Используя свои кроткие мечи и круглые баклеры, которые также можно было использовать для нанесения ударов, они с возгласами «Босеан!» вступили в схватку с мелким, но всё пребывающим и пребывающим врагом.
Дугообразные удары коротких широких мечей разрубали крыс в воздухе, а острые кромки баклеров рубили тех, кто нападал на арбалетчиков снизу, стремясь вцепиться им в ноги. Бешеные твари погибали мгновенно, но грызунов было слишком много…
Не прошло и минуты, как отчаянно отбивающиеся арбалетчики и помогавшие им сержанты, практически неуязвимые в своих закрытых дополнительными стальными накладками кольчугах, перебили сотню или даже полторы бросающихся на них крыс. Ещё несколько их сотен, чадящими чёрным жирным дымом обугленными тушками, валялись под ногами яростно сражающихся тамплиеров, но с каждым следующим мгновением, внутрь защитного круга через ревущий по его периметру высокий огонь, прыгали всё новые и новые десятки подвластных воле демона визжащих тварей.
Два искусанных крысами арбалетчика сначала упали на колени, а когда крысы шевелящимися гроздьями повисли на их плечах и вонзились своими когтями и зубами в их лица, безмолвно упали под ноги своих сражающихся товарищей.
Всё это Робер де Ридфор видел краем глаза, машинально рубя мечом бросавшихся на него в бессильной ярости крыс: стальные латы рыцаря были для них неодолимым препятствием. Всё внимание брата-рыцаря, как и вновь стоявшего рядом с ним Жака Мотье, было приковано к отступившему к алтарю демону.
Нергал был явно не в себе — его плоть хоть и была мертва, но без одной руки он чувствовал если не боль, то злобу, а значит — в пылу схватки, он мог допустить какую-нибудь оплошность. Переглянувшись, де Ридфор и Мотье поняли один другого без слов и с кличем «Босеан!» рванулись вперёд.
Заметив их бросок, Нергал взревел и взмахнул своим посохом. Он бил слева-направо, и тамплиерам, держащим щиты в левой руке, отразить этот удар было сложно. Брат-сержант успел повернуться лишь на пол-оборота и подставил под летящий на него череп свой меч. Демон был всё ещё слишком силён — клинок вырвало из руки Мотье, а каменный череп, продолжая своё движение, ударил в центр его щита.
Мотье показалось, что он попытался остановить своим щитом летящее в него бревно — сила удара подняла его в воздух и швырнула на спины стоявших позади него двух, отбивающихся от крыс сержантов. Все трое упали на покрытый чадящими дымом обгоревшими крысиными трупами пол нефа. Воспользовавшись этим, прорвавшиеся в огненный круг крысы бросились на их спины и плечи, настойчиво царапая своими острыми, но бесполезными против сержантских доспехов зубами, их кольчужные бармицы и склёпанные из стальных пластин большие закрытые шлемы…
Робер де Ридфор всего этого не видел. Используя то, что посох демона ударил в Мотье, он молниеносно рубанул Нергала по его второй руке и перерубил её в локтевом суставе. Обрубленная часть, вместе с сжимавшей посох кистью, упала вниз и демон на несколько мгновений застыл, не веря тому, что тамплиеры сумели лишить его привычного ему оружия, а заодно и обеих рук.
— Ты заплатишь за это, храмовник! Я бессмертен и я приду за тобой!..
— Исчадие ада! Вернись же в ад! — с этим криком рыцарь воззвал к силе камня и вогнал меч в грудь возвышавшейся перед ним чёрной фигуры. Камень огня откликнулся на зов своего хранителя мгновенно: клинок раскалился, вокруг него вспыхнуло и загудело белое пламя. Развивая свой успех, де Ридфор рванулся вперёд и, что было силы, пригвоздил демона к основанию дубового алтаря.
Чёрный плащ начал гореть, а под ним, шипя и трескаясь, лопаясь вскипевшим жёлтым гноем, начала гореть и жариться плоть демона. Грудь Нергала горела, и хотя его мертвая плоть не приносила ему боли, он заорал так, что воины Храма втянули головы в плечи:
— Тамплиеры! Божьи храмовники! Надменные лицемеры и жалкие слуги вашего никчемного Папы! Вы радуетесь, что победили меня? Ха-ха-ха! Вы ещё не знаете, что этот жалкий трус — ваш Римский Папа — он же вас и продаст! Это
